Большая игра между черными и белыми

     Трибуны за проволочной сеткой постепенно заполнялись людьми. Мы, дети, повылезали из озера, с криками промчались мимо белых дачных домов и курортного отеля, а затем звонкоголосой ордой начали занимать места, помечая скамейки своими мокрыми ягодицами. Горячее солнце било сквозь кроны высоких дубов, стоявших вокруг бейсбольной площадки. Наши папы и мамы, в шортах, майках и летних платьях, шикали и кричали на нас, заставляя сидеть тихо и спокойно.
     Все нетерпеливо посматривали на отель и особенно на заднюю дверь огромной кухни. По тенистой аллее, покрытой веснушками солнечных пятен, побежал табунок чернокожих женщин. Через десять минут вся левая трибуна стала пестрой от их цветастых платьев, свежевымытых лиц и мелькавших рук. Даже сейчас, возвращаясь мыслями к тем далеким временам, я по-прежнему слышу звуки, которые они издавали. Теплый воздух смягчал тона, и каждый раз, когда они о чем-то говорили друг с другом, их голоса напоминали мне мягкое воркование голубей.
     Публика оживилась в предчувствии скорого начала. Смех и крики поднимались вверх, в бездонное синее небо Висконсина. А потом дверь кухни раскрылась, и оттуда выбежала команда чернокожих парней — официанты, швейцары и повара, уборщики, лодочники и посудомойщики, уличные продавцы, садовники и рабочие с площадок для гольфа. Они выделывали забавные прыжки и скалили белые зубы, безумно гордые своими блестящими ботинками и новой формой в красную полоску. Прежде чем свернуть на зеленую траву площадки, команда пробежала вдоль трибун, размахивая руками и приветствуя зрителей.
     Мы, мальчишки, выражали свой восторг пронзительным свистом. Мимо нас проносились такие звезды, как Дылда Джонсон, работавший газонокосильщиком; Коротышка Смит, продававший газированную воду; Бурый Пит и Джиффи Миллер. А следом за ними бежал Большой По! Мы засвистели еще громче и захлопали в ладоши.
     Большой По был тем добрым великаном, который продавал попкорн у входа в танцевальный павильон, — почти у самой кромки озера. Каждый вечер я покупал у него воздушную кукурузу, и он специально для меня подливал в аппарат побольше масла.
     Я топал ногами и орал:
     — Большой По! Большой По!
     Он обернулся, помахал мне рукой и засмеялся, сверкая белыми зубами.
     Мама быстро осмотрелась по сторонам и ткнула меня в бок своим острым локтем.
     — Ш-ш-ш, — прошептала она. — Немедленно заткнись, кому я сказала!
     — О Боже, Боже! — воскликнула мамина соседка, обмахиваясь сложенной газетой.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (11) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Бразильский священник, один из главных представителей "теологии
освобождения" Леонардо Бофф пишет о романе Эко: "Это не только готическая
история из жизни итальянского бенедиктинского монастыря XIV века. Бесспорно,
автор использует все культурные реалии эпохи (с изобилием деталей и
эрудиции), соблюдая величайшую историческую точность. Но все это - ради
вопросов, сохраняющих высокую значимость сегодня, как и вчера. Идет борьба
между двумя проектами жизни, личными и социальными: один проект упорно
стремится к сохранению существующего, сохранению всеми средствами, вплоть до
уничтожения других людей и самоуничтожения; второй проект стремится к
перманентному открыванию нового, даже ценой собственного уничтожения".
Критик Чезаре Дзаккариа полагает, что обращение писателя к жанру
детектива вызвано, кроме всего прочего, еще и тем, что "этот жанр лучше
других смог выразить неумолимый заряд насилия и страха, заложенный в мире, в
котором мы живем". Да, несомненно, многие частные ситуации романа и его
главный конфликт вполне "прочитываются" и как иносказательное отображение
ситуаций нынешнего, XX века. Так, многие рецензенты, да и сам автор в одном
из интервью, проводят параллели между сюжетом романа и убийством Альдо Моро.
Сопоставляя роман "Имя розы" с книгой известного писателя Леонардо Шаши
"Дело Моро", критик Леонардо Латтаруло пишет: "В их основе лежит вопрос
этический по преимуществу, обнажающий непреодолимую проблематичность этики.
Речь идет о проблеме зла. Это возвращение к детективу, осуществляемое,
казалось бы, в чистых интересах литературной игры, на самом деле устрашающе
серьезно, ибо целиком вдохновлено безнадежной и безысходной серьезностью
этики".
Теперь читатель получает возможность познакомиться с нашумевшей
новинкой 1980 года в полном варианте.[1]

РАЗУМЕЕТСЯ, РУКОПИСЬ

16 августа 1968 года я приобрел книгу под названием "Записки отца
Адсона из Мелька, переведенные на французский язык по изданию отца Ж...

Эко, Умберто (Eco, Umberto)
«Имя розы»