Забрав свечу, она уйти Хотела, я позвал ее, Прося подушку принести Под изголовие мое. Она подушку принесла..
Несмотря на морозец, две женщины в застиранных бумазейных халатах стояли на открытом каменном крыльце -- Јжились, а стояли...
.. Смело скажу, что статуи в тот первый день музейного бытия казались живее людей, не только казались, но -- были, ибо каждую из них, с живой заботой отлитую ..
Смотрите также:
С.Бережной. Живые машины времени, или Рассказ о том, как Брэдбери стал Брэдбери
Рэй Брэдбери как кривое зеркало прогресса
Кена Келлі. інтерв\'юз Реєм Бредбері (украинский)
Биографическая статья (Wikipedia)
Роман Р. Брэдбери 451° по Фаренгейту
Философский характер фантастики Р. Брэдбери
Безниско Н.А.Своеобразие концепции гуманизма в рассказах Рэя Брэдбери и Антона Павловича Чехова.
Вы читаете «Бетономешалка», страница 1 (прочитано 0%)
«Темный карнавал», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Под открытым окном, будто осенняя трава на ветру, зашуршали старушечьи
голоса:
- Эттил - трус! Эттил - изменник! Славные сыны Марса готовы завоевать
Землю, а Эттил отсиживается дома!
- Болтайте, болтайте, старые ведьмы! - крикнул он.
Голоса стали чуть слышными, словно шепот воды в длинных каналах под
небом Марса.
- Эттил опозорил своего сына, каково мальчику знать, что его отец -
трус! - шушукались сморщенные старые ведьмы с хитрыми глазами. - О стыд, о
бесчестье!
В дальнем углу комнаты плакала жена. Будто холодный нескончаемый дождь
стучал по черепичной кровле.
- Ох, Эттил, как ты можешь?
Эттил отложил металлическую книгу в золотом проволочном переплете,
которая все утро ему напевала, что он пожелает.
- Я ведь уже пытался объяснить, - сказал он. - Вторжение на Землю -
глупейшая затея. Она нас погубит.
За окном - гром и треск, рев меди, грохот барабанов, крики, мерный
топот ног, шелест знамен, песни. По камню мостовых, вскинув на плечо
огнеструйное оружие, маршировали солдаты. Следом бежали дети. Старухи
размахивали грязными флажками.
- Я останусь на Марсе и буду читать книгу, - сказал Эттил.
Громкий стук. Тилла отворила дверь. В комнату ворвался Эттилов тесть.
- Что я слышу? Мой зять - предатель?!
- Да, отец.
- Ты не вступаешь в марсианскую армию?
- Нет, отец.
- О чтоб тебя! - Старик побагровел. - Опозоришься навеки. Тебя
расстреляют.
- Так стреляйте, - и покончим с этим.
- Слыханное ли дело, марсианину - да не вторгнуться на Землю! Где это
слыхано?
- Неслыханное дело, согласен. Небывалый случай.
- Неслыханно, - зашипели ведьмы под окном.
- Хоть бы ты его вразумил, отец! - сказала Тилла.
- Как же, вразумишь навозную кучу! - воскликнул отец, гневно сверкая
глазами, и подступил к Эттилу. - День на славу, оркестры играют, женщины
плачут, детишки радуются, все как нельзя лучше, шагают доблестные воины, а
ты сидишь тут... О стыд!
- О стыд! - всхлипнули голоса в кустах поодаль.
- Вон из моего дома! - вспылил Эттил. - Надоела мне эта дурацкая
болтовня! Убирайся ты со своими медалями и барабанами!
Он подтолкнул тестя к выходу, жена взвизгнула, но тут дверь
распахнулась на пороге - военный патруль.
Тем временем:
...
И сновиденьем, волшебною сказкою
Кажется ночь, - и смущен
Ночи июльской тревожною ласкою
Сладкий предутренний сон...
1886
ПОЭТ
Поэт печальный и суровый,
Бедняк, задавленный нуждой,
Напрасно нищеты оковы
Порвать стремишься ты душой!
Напрасно хочешь ты презреньем
Свои несчастья победить
И, склонный к светлым увлеченьям,
Ты хочешь верить и любить!
Нужда еще не раз отравит
Минуты светлых дум и грез,
И позабыть мечты заставит,
И доведет до горьких слез.
Когда ж, измученный скорбями,
Забыв бесплодный, тяжкий труд,
Умрешь ты с голоду, - цветами
Могильный крест твой перевьют!
1886
ОКТЯБРЬСКИЙ РАССВЕТ
Ночь побледнела, и месяц садится
За реку красным серпом.
Сонный туман на лугах серебрится,
Черный камыш отсырел и дымится,
Ветер шуршит камышом.
Тишь на деревне. В часовне лампада
Меркнет, устало горя.
В трепетный сумрак озябшего сада
Льется со степи волнами прохлада...
Медленно рдеет заря.
1887
x x x
Серп луны под тучкой длинной
Льет полночный слабый свет.
Над безмолвною долиной -
Темной церкви силуэт.
Серп луны за тучкой тает, -
Проплывая, гаснет он.
С колокольни долетает,
Замирая, сонный звон.
Серп луны в просветы тучи
С грустью тихою глядит,
Под ветвями ив плакучих
Тускло воду золотит.
И в реке, среди глубокой
Предрассветной тишины,
Замирает одинокий
Золотой двойник луны.
1887
x x x
В темнеющих полях, как в безграничном море,
Померк и потонул зари печальный свет -
И мягко мрак ночной плывет в ночном просторе
Немой заре вослед.
Лишь суслики во ржи скликаются свистками,
Иль по меже тушкан, таинственно, как дух,
Несется быстрыми, неслышными прыжками
И пропадает вдруг...
