Лед и пламя

Рэй Брэдбери. Лед и пламя

1

Ночью родился Сим. Он лежал, хныкал, на холодных камнях пещеры. Кровь
толчками пробегала по его телу тысячу раз в минуту. Он рос на глазах.
Мать лихорадочно совала ему в рот еду. Кошмар, именуемый жизнью,
начался. Как только он родился, глаза его наполнились тревогой, которую
сменил безотчетный, но оттого не менее сильный, непреходящий страх. Он
подавился едой и расплакался. Озираясь кругом, он ничего не видел.
Все тонуло в густой мгле. Постепенно она растаяла. Проступили
очертания пещеры. Возник человек с видом безумным, диким, ужасным. Человек
с умирающим лицом. Старый, высушенный ветрами, обожженный зноем, будто
кирпич. Съежившись в дальнем углу, сверкая белками скошенных глаз, он
слушал, как далекий ветер завывает над скованной стужей ночной планетой.
Не сводя глаз с мужчины, поминутно вздрагивая, мать кормила сына
плодами, скальной травой, собранными у провалов сосульками. Он ел и рос
все больше и больше.
Мужчина в углу пещеры был его отец! На его лице жили еще только
глаза. В иссохших руках он держал грубое каменное рубило, его нижняя
челюсть тупо, бессильно отвисла.
Позади отца Сим увидел стариков, которые сидели в уходящем в глубь
горы туннеле. У него на глазах они начали умирать.
Пещера наполнилась предсмертными криками. Старики таяли, словно
восковые фигуры, провалившиеся щеки обтягивали острые скулы, обнажались
зубы. Только что лица их были живыми, подвижными, гладкими, как бывает в
зрелом возрасте. И вот теперь плоть высыхает, истлевает.
Сим заметался на руках у матери. Она крепко стиснула его.
- Ну, ну, - успокаивала она его тихо, озабоченно поглядывая на отца -
не потревожил ли его шум.
Быстро прошлепали по камню босые ноги, отец Сима бегом пересек
пещеру. Мать Сима закричала. Сим почувствовал, как его вырвали у нее из
рук. Он упал на камни и покатился с визгом, напрягая свои новенькие,
влажные легкие!
Над ним вдруг появилось иссеченное морщинами лицо отца и занесенный
для удара нож. Совсем как в одном из тех кошмаров, которые преследовали
его еще во чреве матери. В течение нескольких ослепительных, невыносимых
секунд в мозгу Сима мелькали вопросы. Нож висел в воздухе, готовый его
вот-вот погубить. А в новенькой головенке Сима девятым валом всколыхнулась
мысль о жизни в этой пещере, об умирающих людях, об увядании и безумии.
Как мог он это осмыслить? Новорожденный младенец! Может ли новорожденный
вообще думать, видеть, понимать, осмысливать? Нет. Тут что-то не так! Это
невозможно. Но вот же это происходит с ним. Прошел всего какой-нибудь час,
как он начал жить. А в следующий миг, возможно, умрет!
Мать бросилась на спину отца и оттолкнула в сторону руку с оружием.
- Дай мне убить его! - крикнул отец, дыша прерывисто, хрипло.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (31) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В беспорядке, там, где позволяла неровная местность, были
разбросаны чумы, крытые лосиными шкурами. Ван-Брант окинул их опытным
взглядом и сделал подсчет.
- Двести человек, не считая малолетних, - объявил он.
Бородатый молча кивнул головой.
- Примерно так. А я живу вот здесь, на отлете; тут, понимаете, более
уединенно. Садитесь. Я охотно поем вместе с вами, когда ваши люди
что-нибудь приготовят. Я забыл вкус чая... Пять лет не пил, не помню, как
он и пахнет. Табак есть у вас? А! Спасибо! И трубка найдется? Вот славно!
Теперь бы спичку - и посмотрим, потеряло ли это зелье свою прелесть?
Он чиркнул спичкой, с бережливой осторожностью лесного жителя охраняя
ее слабый огонек, точно этот огонек был единственный на всем свете, и
сделал первую затяжку. Некоторое время он сосредоточенно задерживал в себе
дым, потом медленно, как бы смакуя, выпустил его сквозь вытянутые губы.
Выражение его лица смягчилось, взгляд стал мечтательно-туманным. Он
откинулся назад, вздохнул всей грудью, блаженно, с глубоким наслаждением и
проговорил:
- Здорово! Прекрасная вещь!
Ван-Брант сочувственно усмехнулся.
- Так вы говорите - пять лет?
- Пять лет. - Он вздохнул снова. - Человек - существо любопытное, и
потому вам, разумеется, хотелось бы знать, как это получилось, - положение
и правда довольно-таки странное. Но рассказывать, в сущности, нечего. Я
отправился из Эдмонтона поохотиться на мускусного быка, и меня постигли
неудачи, так же как Пайка и многих других; спутники мои погибли, я потерял
все свои припасы. Голод, лишения - обычная история, я с грехом пополам
уцелел и вот чуть не на четвереньках приполз к этому Тантлачу.
- Пять лет, - тихо проговорил Ван-Брант, как бы соображая, что было
пять лет назад.
- Пять лет минуло в феврале. Я переправился через Большое Невольничье
озеро в начале мая...
- Так вы - Фэрфакс? - перебил его Ван-Брант.
Тот кивнул утвердительно.
- Постойте... Джон, если не ошибаюсь, Джон Фэрфакс?
- Откуда вы знаете? - лениво спросил Фэрфакс, поглощенный тем, что
пускал кверху кольца дыма...

Джек Лондон (Jack London)
«В дебрях севера»