Лекарство от меланхолии

— Они раздавят мою дочь, как весеннюю ягодку! — Прекратите напирать! — закричал Джейми, схватил несколько тросточек и костылей и отбросил их в сторону. Толпа зашевелилась, владельцы бросились на поиски своих дополнительных конечностей. — Отец, я слабею, слабею… — Камилла задыхалась. — Отец! — воскликнул Джейми. — Есть только один способ остановить это нашествие! Нужно брать с них деньги! Заставить платить за право дать совет! — Джейми, ты мой сын! Быстро напиши объявление! Послушайте, люди! Два пенса! Становитесь, пожалуйста, в очередь! Два пенса за то, чтобы рассказать об известном только вам, самом великолепном лекарстве на свете! Готовьте деньги заранее! Вот так. Вы, сэр. Вы, мадам. И вы, сэр. А теперь, мое перо! Начинаем! Толпа кипела, как темная морская пучина. Камилла открыла глаза, а потом снова впала в обморочное состояние. Наступило время заката, улицы почти опустели, лишь изредка мимо проходили последние гуляющие. Веки Камиллы затрепетали, она услышала знакомый звон. — Триста девяносто пять фунтов и четыреста пенсов! — Мистер Уилкес бросал последние монеты в сумку, которую держал его ухмыляющийся сын. — Вот так! — Теперь вы сможете нанять для меня красивый черный катафалк, — сказала бледная девушка. — Помолчи! Семья моя, вы могли себе представить, что двести человек захотят заплатить только за то, чтобы высказать нам свое мнение по поводу состояния Камиллы? — Очень даже могли, — кивнула миссис Уилкес. — Жены, мужья и дети не умеют слушать друг друга. Поэтому люди охотно платят за то, чтобы на них хоть кто нибудь обратил внимание. Бедняги, они думают, что только им дано распознать ангину, водянку, сап и крапивницу. Поэтому сегодня мы богаты, а две сотни людей счастливы, поскольку вывалили перед нами содержимое своих медицинских сумок. — Господи, нам пришлось выставлять их вон, а они огрызались, как нашкодившие щенки. — Прочитай список, отец, — предложил Джейми. — Там двести лекарств. Какое следует выбрать? — Не надо, — прошептала Камилла, вздыхая. — Становится темно. У меня в животе все сжимается от бесконечных названий! Вы можете отнести меня наверх? — Да, дорогая. Джейми, поднимай! — Пожалуйста, — произнес чей то голос. Склонившийся человек поднял взгляд. Перед ними стоял ничем не примечательный мусорщик, с лицом, покрытым сажей, однако на нем сияли яркие голубые глаза и белозубая улыбка. Когда он говорил — совсем тихо, кивая головой, — с рукавов его темной куртки и штанов сыпалась пыль. — Мне не удалось пробиться сквозь толпу, — сказал он, держа грязную шапку в руках. — А теперь я возвращаюсь домой и могу с вами поговорить. Я должен заплатить? — Нет, мусорщик, тебе не нужно платить, — мягко сказала Камилла. — Подожди… — запротестовал мистер Уилкес. Но Камилла нежно посмотрела на него, и он замолчал. — Благодарю вас, мадам. — Улыбка мусорщика сверкнула в сгущающихся сумерках как теплый солнечный луч. — У меня есть всего один совет. Он взглянул на Камиллу. Камилла не спускала с него глаз. — Кажется, сегодня канун дня святого Боско, мадам? — Кто знает? Только не я, сэр! — заявил мистер Уилкес.

Источник: Библиотека Альдебаран

Страницы: (110) : << ... 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Черт подери! Так ты супротив отца идешь, девчонка?
РЕГИНА (бормочет, не глядя на него). Ты сколько раз сам говорил, какая
я тебе дочь.
ЭНГСТРАН. Э! Охота тебе помнить...
РЕГИНА. И сколько раз ты ругал меня, обзывал... Fi donc!
ЭНГСТРАН. Ну нет, таких скверных слов, я, ей-ей, никогда не говорил!
РЕГИНА. Ну я-то знаю, какие слова ты говорил!
ЭНГСТРАН. Ну да ведь это я только, когда... того, выпивши бывал... гм!
Ох, много на сем свете искушений, Регина!
РЕГИНА. У!
ЭНГСТРАН. И еще, когда мать твоя, бывало, раскуражится. Надо ж было
чем-нибудь донять ее, дочка. Уж больно она нос задирала. (Передразнивая.)
"Пусти, Энгстран! Отстань! Я целых три года прослужила у камергера Алвинга в
Русенволле". (Посмеиваясь.) Помилуй бог, забыть не могла, что капитана
произвели в камергеры, пока она тут служила.
РЕГИНА. Бедная мать.... Вогнал ты ее в гроб.
ЭНГСТРАН (раскачиваясь). Само собой, во всем я виноват!
РЕГИНА (отворачиваясь, вполголоса). У!.. И еще эта нога!..
ЭНГСТРАН. Чего ты говоришь, дочка?
РЕГИНА. Pied de mouton!
ЭНГСТРАН. Это что ж, по-англицки?
РЕГИНА. Да.
ЭНГСТРАН. Н-да, обучить тебя здесь всему обучили; вот теперь это и
сможет пригодиться, Регина.
РЕГИНА (немного помолчав). А на что я тебе понадобилась в городе?
ЭНГСТРАН. Спрашиваешь отца, на что ему понадобилось единственное его
детище? Разве я не одинокий сирота-вдовец?
РЕГИНА. Ах, оставь ты эту болтовню! На что я тебе там?
ЭНГСТРАН. Да вот, видишь, думаю я затеять одно новое дельце.
РЕГИНА (презрительно фыркая). Ты уж сколько раз затевал, и все никуда
не годилось.
ЭНГСТРАН. А вот теперь увидишь, Регина! Черт меня возьми!
РЕГИНА (топая ногой). Не смей чертыхаться!
ЭНГСТРАН. Тсс... тсс!.. Это ты совершенно правильно, дочка, правильно.
Так вот я чего хотел сказать: на этой работе в новом приюте я таки колотил
деньжонок.
РЕГИНА. Сколотил? Ну и радуйся!
ЭНГСТРАН. Потому куда ж ты их тут истратишь, деньги-то, в глуши?
РЕГИНА...

Ибсен Генрик Юхан (Ibsen Henrik Johan)
«Привидения»