A rough wooden bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down. Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a diffic..
Наше поле лежит в виду озера. Видят меня белые чайки, слетаются. Грачи, галки – все собираются на мою борозду клевать червя. Спокойно так идут за мной во всю полосу белые и черные птицы, ..
Мама и Лера шьют платья к закладке. Дедушка приедет на закладку из Карлсбада. Дай бог, чтобы в день закладки была хорошая погода. На закладке будет государь и обе государыни...
Смотрите также:
Рэй Бредбери хочет полететь на Марс
Кена Келлі. інтерв\'юз Реєм Бредбері (украинский)
С.Бережной. Живые машины времени, или Рассказ о том, как Брэдбери стал Брэдбери
Рэй Брэдбери как кривое зеркало прогресса
Роман Р. Брэдбери 451° по Фаренгейту
Безниско Н.А.Своеобразие концепции гуманизма в рассказах Рэя Брэдбери и Антона Павловича Чехова.
Философский характер фантастики Р. Брэдбери
Вы читаете «Конвектор Тойнби», страница 1 (прочитано 0%)
«Апрельское колдовство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бетономешалка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Большая игра между черными и белыми», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В дни вечной весны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труба», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Темный карнавал», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Аннотация
В спальне захолустного мотеля на почетном месте стоит надгробный камень.
Древний ирландский призрак преследует знаменитого кинорежиссера всей силой своей нерастраченной любви.
Герою авиатору Первой мировой войны мнится, что ему выставлен счет за былые победы.
От современного классика американской литературы — двадцать три истории о любви и смерти.
Рэй БРЭДБЕРИ
КОНВЕКТОР ТОЙНБИ
The Toynbee Convector, 1988
А эту книгу с любовью посвящаю моим внучкам Джулии и Клэр и Джорджии и Мэллори
* * *
1. The Toynbee Convector / Конвектор Тойнби
2. Trapdoor / Лаз в потолке
3. On the Orient, North / Восточным экспрессом на север
4. One Night in Your Life / Одна единственная ночь
5. West of October / К западу от Октября
6. The Last Circus / Последний цирк
7. The Laurel and Hardy Love Affair / Лорел и Гарди: роман
8. I Suppose You Are Wondering Why We Are Here? / Спроси, зачем мы пришли
9. Lafayette, Farewell / Прощай, «Лафайет»!
10. Banshee / Банши
11. Promises, Promises / Обещания, обещания
12. The Love Affair / Любовная история
13. One for His Lordship, and One for the Road! / За хозяина глоток да глоток на посошок!
14. At Midnight, in the Month of June / В июне, в темный час ночной
15. Bless Me, Father, for I Have Sinned / От греха моего очисти меня
16. By the Numbers! / По уставу
17. A Touch of Petulance / Вздорные нотки
18. Long Division / Задача на деление
19. Come, and Bring Constance! / Приезжайте вместе с Констанс!
20. Junior / Младшенький
21. The Tombstone / Надгробный камень
22. The Thing at the Top of the Stairs / Нечисть над лестницей
23. Colonel Stonesteel's Geniune Home made Truly Egyptian Mummy / Подлинная египетская мумия работы полковника Стоунстила
Конвектор Тойнби
The Toynbee Convector 1984 год
Переводчик: Е. Петрова
Класс! Блеск! Ай да я!
Роджер Шамуэй плюхнулся на сиденье вертолета, пристегнул ремень, запустил пропеллер и устремился к летнему небу на своей «Стрекозе» модели «Супер 6», держа курс на юг, в сторону Ла Хольи.
— Вот повезло так повезло!
Его ждала невероятная встреча.
Человек, который совершил путешествие в будущее, после векового молчания согласился на интервью. Сегодня ему стукнуло сто тридцать лет. А ровно в шестнадцать часов по тихоокеанскому времени исполнялось сто лет с момента его уникального путешествия.
Именно так! Столетие тому назад Крейг Беннет Стайлз помахал рукой, шагнул в свой аппарат, так называемый мега хронометр, и покинул настоящее. С тех пор он так и остался единственным за всю историю человечества путешественником во времени. А Шамуэй стал единственным в истории репортером, который удостоился от него приглашения на чашку чая. Но помимо этого?.
Тем временем:
... По вечерам же, зимой и летом, он
приходил уже в темноте, редко заставая самого старшего сына
Семена, когда тот еще не спал. Перед тем как лечь спать, отец
обыкновенно лазал по полу на коленях между спящими детьми,
укрывал их получше гунями, гладил каждого по голове и не мог
выразить, что он их любит, что ему жалко их, он как бы просил у
них прощения за бедную жизнь; потом отец ложился около матери,
которая спала в один ряд с детьми тоже на полу, клал свои
холодные, занемевшие ноги на ее теплые и засыпал.
Утром, проснувшись, дети начинали плакать -- они хотели
есть, пить, и, кроме того, им было странно и непривычно жить, в
их теле что-нибудь постоянно болело, потому что там не
произошло еще окостенения. Один Семен не плакал, он молча
терпел свою нужду в пище и сначала заботился о братьях, а потом
уже доедал с матерью, что оставалось от меньших детей, или то,
что случайно испортилось и протухло, чтобы зря не выкидывать
еду. Мать уже давно жила, она не могла сильно мучиться, когда
хотела есть, но Семен тосковал до самого обеда. Катая братьев в
тележке, он шел печальный, потому что в нем болело сердце от
голода, он плакал и тихо скулил, чтобы забыться. Братья глядели
на него из тележки и тоже начинали кричать от страха, раз их
старший брат боится чего-то. Тогда Семен находил в выброшенной
печной золе кусочки древесного угля или отламывал известку от
стены флигеля и давал братьям; они принимались сосать и глотать
уголь и от жадности переставали кричать. Семен же закатывал
тележку с братьями за сарай, где между курником, плетнем и
стеной сарая рос лопух, лежали жестянки и житейский мусор, а
сам уходил на улицу. Там он ходил мимо чужих домов, ища
глазами, что валяется на земле. Больше всего он любил находить
огрызки яблок и морковь. Когда он находил их и ел, у него
слабело сердце от радости, он сразу смеялся и бежал поскорее
обратно к братьям, которые могли без него уползти из тележки
неизвестно куда и навеки пропасть...
