Вождение вслепую

— Нет, позволь, я не просил лечить эти раны. Меня все устраивало. Пусть бы вволю рыдала на рассвете, потом — можно вполсилы — часов этак в пять, и еще напоследок — ближе к ночи. Только нынче и этой малости не дождешься. На меня — ноль внимания. — Это можно сравнить с медовым месяцем. Он ведь у вас с Эвелиной тоже закончился в положенный срок. — Не скажи. Искорки вспыхивали все сорок лет. — Но ты понимаешь, о чем я говорю? — Медовый месяц завершился. Жизнь кончена. То, что осталось, — уже не для меня. — Тут Генри Гроссбока осенило. Он резко опустил стакан. — Погоди, не замешан ли здесь кто то другой? — Кто то… — …другой! Нет ли у нее?… — Да хоть бы и есть? — Как она посмела?! — Прошло четыре года, Генри, целых четыре года. Но она… поверь, у нее никого нет. Она до конца своих дней останется вдовой. — Похоже на правду. Хорошо, что для начала я наведался к тебе. Ты меня вразумил. Стало быть, она по прежнему одинока и… нет, постой. Почему же она больше не плачет — ни ночью, ни утром? — Только не делай вид, будто ты рассчитывал на неиссякаемый фонтан слез. — Черт побери, мне этого очень недостает. Должна же у человека быть какая то отдушина! — Разве у тебя нет друзей… среди?… Стив Ральфс смутился, покраснел и добавил виски в оба стакана. — Ты хотел сказать — «среди покойников»? От них толку не добьешься. Зануды. Словом перемолвиться не с кем. — А ведь ты был бесподобным рассказчиком, Генри. — Почему «был»? Я таким и остался, разве нет? А ты — самый благодарный слушатель. — Рассказывай, Генри. Я тебя слушаю. — Сдается мне, самое главное уже сказано. Она перестала ко мне приходить. Это плохо. Перестала плакать. Это еще хуже. Слезы — бальзам, который дает возможность… таким, как я… существовать дальше. Как ты думаешь, если я к ней наведаюсь, она будет по мне плакать, как прежде? — Зачем тебе к ней наведываться? — По твоему, незачем? — Ты ее только напугаешь. Это будет непростительно. — От кого, скажи на милость, я должен ждать прощения? — От меня, Генри. Я тебе этого не прощу. — Да а а. Вот оно как. Ну ну. Добрый совет от лучшего друга. — Именно так, от лучшего друга. — Стив Ральфс подался вперед. — Ты ведь и сам хочешь, чтобы она справилась со своей бедой? — Нет! Да. Нет. Тьфу ты, не знаю, что и сказать. Да, наверно, хочу. — Не забывай: она по тебе скорбела и плакала изо дня в день почти четыре года. — Я не забываю. — Генри Гроссбок покачал в руке свой стакан. — Что могла, она сделала. Наверно, пора ее отпустить. — Это великодушный шаг. — Нет во мне великодушия, не желаю быть великодушным, но, видно, придется. Уж очень я ее люблю, мою милую. — Согласись, Генри, у нее впереди еще долгие годы жизни. — И то верно. Вот дьявольщина. Мужчины стареть не торопятся, а умирают раньше. Женщины стареют раньше, а умирать не торопятся. Чудно распорядился Господь. Какой в этом смысл? — Вот Его и спроси. Ты же теперь у Него под боком. — У кого? У Господа? Я, жалкий выскочка? Ну ну. Скажешь тоже. М м м… — Генри прихлебывал виски. — Ладно, решено.

Источник: Библиотека Альдебаран

Страницы: (109) : << ... 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Теперь она уходила в отставку, – насколько эго вообще было для нее возможно. Во всяком случае, она позволила повесить на двери своего старого кабинета табличку с чужим именем. Вот, собственно, и все, что было у меня записано. Были еще длинные списки ее печатных работ, принадлежащих ей патентов, точная хронология ее продвижения по службе, – короче, я знал до мельчайших деталей всю ее официальную биографию. Но мне было нужно другое. Серия очерков для «Интерплэнегери Пресс» требовала большего. Гораздо большего. Я так ей и сказал. – Доктор Кэлвин, – сказал я, – для публики вы и «Ю. С. Роботс» – одно и то же Ваша отставка будет концом целой эпохи. – Вам нужны живые детали? Она не улыбнулась. По моему, она вообще никогда не улыбается. Но ее острый взгляд не был сердитым. Я почувствовал, как он пронизал меня до самого затылка, и понял, что она видит меня насквозь Она всех видела насквозь. Тем не менее, я сказал. – Совершенно верно. – Живые детали о роботах? Получается противоречие. – Нет, доктор. О вас. – Ну, меня тоже называют роботом. Вам, наверное, уже сказали, что во мне нет ничего человеческого. Мне это действительно говорили, но я решил промолчать. Она встала со стула Она была небольшого роста и выглядела хрупкой. Вместе с ней я подошел к окну. Конторы и цеха «Ю. С. Роботс» были похожи на целый маленький, правильно распланированный городок. Он раскинулся перед нами, плоский, как аэрофотография. – Когда я начала здесь работать, – сказала она, – у меня была маленькая комнатка в здании, которое стояло где то вон там, где сейчас котельная. Это здание снесли, когда вас не было на свете. В комнате сидели еще три человека. На мою долю приходилось полстола. Все наши роботы производились в одном корпусе. Три штуки в неделю. А посмотрите сейчас! – Пятьдесят лет – долгий срок. – Я не придумал ничего лучше этой избитой фразы. – Ничуть, если это ваше прошлое, – возразила она. – Я думаю, как это они так быстро пролетели. Она снова села за стол. Хотя выражение ее лица не изменилось, но ей, по моему, стало грустно. – Сколько вам лет? – поинтересовалась она. – Тридцать два, – ответил я...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)
«Я, робот»