Вождение вслепую

    Аннотация

    Устройство для уничтожения мусора обнаруживает незаурядный аппетит. Торговец новенькими «студебеккерами» скрывает лицо под черным капюшоном. Киностудию маскируют под авиазавод, а авиазавод — под киностудию в ожидании истошного крика «Банзай!». Об этом и многом другом — в новом сборнике рассказов выдающегося мастера чудес и романтики.

    Driving Blind, 1997 / Вождение вслепую

    Ночной поезд на Вавилон

    Night Train to Babylon, 1997 год Переводчик: Е. Петрова

    Скорый поезд, раскачиваясь и подрагивая, как пьяный, уносил Джеймса Крузо из Чикаго; проводник заглянул в бар, подмигнул ему и, шатаясь из стороны в сторону, побрел дальше. Джеймс Крузо прислушивался. Шум, гам, крики. Как бараны, подумал он, их стригут, а они блеют. Или как парашютисты, что сигают в пропасть без парашюта. Он прищурился. У стойки бара, взволнованные слепым предвкушением удачи, сгрудились пассажиры, так и напрашивающиеся, чтобы их обчистили, готовые по доброй воле лишиться хоть денег, хоть головы. Попросту говоря, любители азартной игры. Вот именно — любители, подумал Крузо и, встав из за стола, нетвердым шагом двинулся вдоль стойки, чтобы заглянуть через плечо каждому из бизнесменов, которые вели себя как школяры, высыпавшие на большую перемену. Смотрите в оба! Открываем даму. Закрываем. Раз два три! Показывайте, где дама? — Вот она! — раздался одинокий голос. — Тьфу ты! — вскричал сдающий. — Последнюю сорочку проиграл! А ну, еще разок! Открыли, закрыли! Которая здесь дама? Он даст им возможность, подумал Крузо, выиграть ровно два раза. А потом захлопнет ловушку. — Вот она! — закричали все хором. — Ну что ты скажешь! — воскликнул все тот же невидимый игрок. — Совсем меня раздели! Крузо не мог удержаться, чтобы не посмотреть на этого разбитного шута. Привстав на цыпочки, он развел в стороны чьи то вздрагивающие плечи, ожидая неизвестно чего. У человека, сидевшего за стойкой, не было ни кустистых бровей, ни напомаженных усов. Из ноздрей и ушей не торчали пучки черных волос. Кости черепа не бугрились под кожей. Неброский светло серый костюм; завязанный аккуратным узлом темно серый галстук. Ногти — пусть не ухоженные, но чистые. Подумать только! Скромный обыватель, невозмутимый, словно проигрывает не в карты, а в детское лото. Все ясно, думал Крузо, пока шулер не торопясь тасовал колоду. Эта тщательность выдавала в нем беса, нацепившего маску ангела. Под костюмом тройкой прятался бледный призрак торговца мануфактурой. — Остерегитесь, уважаемые! — Карты порхали унего в ладонях. — Не профукайте денежки! Зрители, раззадорившись, приготовились бросать деньги в адский костер. — Осади назад! Два четвертака — ставка высока! Карты так и летали, словно сами по себе, а он обводил взглядом собравшихся, не обращая никакого внимания на колоду.

Источник: Библиотека Альдебаран

Страницы: (109) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Сверху доносился иногда звон колокола и был очень странен в наступившей тишине. Потом и он стал слышен все реже и реже… И все точно вымерло. Я прошелся внизу, по коридорам, посидел в рубке, прислоняясь к холодной мраморной стене… Вдруг и в ней погасло электричество, а я сразу точно ослеп. Внутренне напевая то, что пели и играли в этот вечер, я ощупью добрался до трапа, поднялся на несколько ступеней к верхней палубе — и остановился, пораженный красотою и печалью лунной ночи. О, какая странная была эта ночь! Был уже очень поздний, — может быть, предрассветный час. Пока мы пели, пили, говорили друг другу вздор и смеялись, здесь, в этом чуждом нам мире неба, тумана и моря, взошла кроткая, одинокая и всегда печальная луна, и воцарилась глубокая полночь… совершенно такая же, как пять, десять тысяч лет тому назад… Туман тесно стоял вокруг, и было жутко глядеть на него. Среди тумана, озаряя круглую прогалину для парохода, вставало нечто подобное светлому мистическому видению: желтый месяц поздней ночи, опускаясь на юг, замер на бледной завесе мглы и, как живой, глядел из огромного, широко раскинутого кольца. И что то апокалиптическое было в этом круге… что то неземное, полное молчаливой тайны, стояло в гробовой тишине, — во всей этой ночи, в пароходе, и в месяце, который удивительно близок был на этот раз к земле и прямо смотрел мне в лицо с грустным и бесстрастным выражением. Медленно поднялся я на последние ступеньки трапа и прислонился к его перилам. Подо мной был весь пароход. По выпуклым деревянным мосткам и палубам тускло блестели кое где продольные полоски воды, — следы тумана. От перил, канатов и скамеек, как паутина, падали легкие дымчатые тени. В средине парохода, в трубе и машине, чувствовалась колоссальная и надежная тяжесть, в мачтах — высота и зыбкость. Но весь пароход все таки представлялся легко и стройно выросшим кораблем привидением, оцепеневшим на этой бледно освещенной прогалине среди тумана. Вода низко и плоско лежала перед правым бортом. Таинственно и совершенно беззвучно колеблясь, она уходила в легкую дымку иод месяц и поблескивала в ней, словно там появлялись и исчезали золотые змейки. Блеск этот терялся в двадцати шагах от меня, — дальше он мерцал уже чуть видно, как мертвый глаз...

Бунин Иван Алексеевич
«Туман»