Кошкина пижама

    Аннотация В книге собрано больше десятка старых, но не публиковавшихся ранее рассказов (очевидно, не вписывавшихся в основной поток) и несколько совсем свежих, вполне традиционных для позднего Брэдбери.

    The Cat's Pajamas / Кошкина пижама Вступление ЖИВ, ЗДОРОВ, ПИШУ

    Что можно сказать о моем сокровенном "я", о моем подсознании, о моем творческом демоне, который пишет за меня все эти рассказы? Постараюсь найти какой нибудь свежий способ, чтобы проникнуть в этот процесс, который вот уже семьдесят лет заставляет меня жить, двигаться и писать. Двумя наглядными примерами того, как я работал, начиная с сороковых годов и до сегодняшнего времени, являются мои рассказы «Куколка» и «Собиратель». (Прим.: «Куколка» в этом сборнике отличается от одноименного рассказа, опубликованного в 1946 году в журнала «Эмейзинг сториз» и позднее включенного в сборник "К" значит космос" («S is for Space»). Просто мне так понравилось это название, что я использовал его дважды.) Когда то, в сороковые мы с братом долгими летними днями проводили все свое свободное время на пляже. Он был настоящим серфингистом, а я плавал без доски и время от времени слонялся у причала Санта Моники и перезнакомился со всеми волейбольными игроками и силачами, поднимавшими тяжести. Среди приобретенных друзей было и несколько цветных (в те времена все говорили «цветной»; термины «черный» и «афроамериканец» появились многими годами позже). Меня заинтересовала идея о том, что цветные в самом деле способны сгореть на солнце; раньше такая мысль никогда не приходила мне в голову. Метафора налицо, я написал рассказ «Куколка», и вот теперь он впервые увидел свет. Я написал этот рассказ и отложил в стол задолго до начала движения за права человека; это продукт своей эпохи, и я надеюсь, он выдержит проверку временем. «Будем самими собой» — это результат того, что я вырос в доме своей бабушки и отчасти был воспитан чернокожей няней по имени Сьюзен. Это была удивительная женщина, и все свое детство один раз в неделю я с нетерпением ждал ее прихода. Когда в 1934 году моя семья переехала на запад, я потерял связь с большинством своих друзей в Уокегане, включая и Сьюзен. Она написала мне вдогонку, спрашивая, не может ли она поехать с нами и быть служанкой в нашей семье. Увы, это был разгар Великой депрессии, мой отец потерял работу, а брат поступил в Гражданский корпус охраны природных ресурсов, чтобы не быть обузой для нашей семьи. Мы были бедны, как церковные мыши, и сами едва держались на плаву. Мне пришлось написать Сьюзен, поблагодарить ее за доброту и пожелать ей счастья в будущем. Это навело меня на мысль когда нибудь приехать в Уокеган, навестить друзей и повидаться с Сьюзен. Этого так и не произошло, но рассказ стал следствием того, как я воображал себе будущее, и того, что я оказался совсем не таким человеком, каким мне хотелось быть. Я получил известия о Сьюзен много лет спустя: она благополучно пережила весь оставшийся период Великой депрессии.

Источник: Библиотека Альдебаран

Страницы: (96) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
- Подавай, - говорит, - еще мне вина и угощенья, купец!
А купец обмана боится, он и спрашивает:
- А у тебя золото либо серебро?
- Золото: серебро солдату носить тяжело.
Дает купец солдату угощенье, а сам садится против него.
- Куда, служба, идешь теперь? - спрашивает. - Родня-то жива иль
умершая?
- От царя иду, - солдат говорит, - откуда же! А родня солдату не нужна,
ему и так все свойственники. Пей, купец, я тебя угощаю!
Выпил купец с отставным солдатом.
- Я тебе, - говорит, - сбавку сделаю, дешевле возьму.
А солдат Иван ему:
- Сочтемся. Пей еще, купец, угощайся!
Купец к угощенью привык, он сыто живет, а беседу он любит.
- Скажи мне, - говорит, - служивый, быль какую ни есть.
- А какую тебе быль сказать, купец?
- А скажи что хошь: где ты жил, куда по земле ходил...
- А чего я тебе скажу: был я до службы в медведях да в лесу жил - и
теперь медведь и тож в лес иду.
Купец услыхал такое и по первости оробел: у него свое ведь заведенье, в
заведенье добра-товару много, а от медведя убыток может быть - чего с него
спросишь!
- Ну, - говорит купец, - аль правда?
- А нет ли? - отставной говорит. - Погляди-ко, кто мы. Я-то медведь, да
и ты-то медведь!
Купец и вовсе обомлел: с кем, дескать, это я торговать стану, в
медведях-то будучи!
Поглядел купец на отставного солдата, ощупал себя и видит: солдат-то
медведь, да и сам-то он, купец, тоже теперь медведь.
- Чего будем делать, служивый? Неужто нам в лес бежать?
А отставной Иван отвечает:
- Не надобно. Смотри-ка, в лесу нас охотники побьют. В лес мы успеем.
- А чего ж нам нынче надобно? Головушка наша горькая! Медведи мы!
Отставной не сробел:
- А чего нам надобно? Медведей в купцах не бывает. Зови гостей со всех
волостей, гулять будем. Не пропадать же твоему товару-добру!
Видит купец - правду говорит Иван отставной. Велел он слуге позвать
гостей со всех волостей.
Явились гости - и те, кого звали, и те, кто про зов издалека слыхали...

Андрей Платонов
«Морока»