Синявский оказался на удивление добродушным и приветливым. Похожим на деревенского мужичка. Неловким и даже смешным. На кафедре он заметно преображается...
Многие дети выражают или по крайней мере изображают протест, а мне было хоть бы что. Я философствовал с ползунков. Из принципа настраивал себя против жизни...
Я не дал себе времени даже пообедать. И вот к шести часам пополудни, после изнурительного трудового дня, мне все еще не хватало рубашки, а уж ..
Смотрите также:
Рэй Бредбери хочет полететь на Марс
С.Бережной. Живые машины времени, или Рассказ о том, как Брэдбери стал Брэдбери
Рэй Брэдбери как кривое зеркало прогресса
Кена Келлі. інтерв\'юз Реєм Бредбері (украинский)
Философский характер фантастики Р. Брэдбери
Безниско Н.А.Своеобразие концепции гуманизма в рассказах Рэя Брэдбери и Антона Павловича Чехова.
Роман Р. Брэдбери 451° по Фаренгейту
«Чудеса и диковины! Передай дальше!» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 5) Также вы можете получить: |
Тем временем:
..... В пути со
мною Тезкират Саади, "усладительнейшего из писателей предшествовавших и
лучшего из последующих, шейха Саади Ширазского, да будет священна память
его!" И вот, в этой свежести утра, весны и моря, я сижу на юте и читаю:
-- "Рождение шейха последовало во дни Атабека Саади, сына Зенги...
-- Родившись, употребил он тридцать лет на приобретение познаний,
тридцать на странствования и тридцать на размышления, созерцание и
творчество...
-- И так протекли дни Саади, пока не воспарил феникс чистого духа шейха
на небо -- в пятницу в месяце Шеввале, когда погрузился он, как водолаз, в
пучину милосердия Божия...
-- Как прекрасна жизнь, потраченная на то, чтобы обозреть Красоту Мира
и оставить по себе чекан души своей!
-- Много странствовал я в дальних краях земли, -- читаю я дальше.
-- Я коротал дни с людьми всех народов и срывал по колоску с каждой
нивы.
-- Ибо лучше ходить босиком, чем в обуви узкой, лучше терпеть все
невзгоды пути, чем сидеть дома!
-- Ибо на каждую новую весну нужно выбирать и новую любовь: друг,
прошлогодний календарь не годится для нового года!"
В круглых сиренево-серых облаках все чаще начинает проглядывать живое
небо. Иногда появляется и солнце, -- тогда кажется, что кто-то радостно и
широко раскрывает ласковые глаза. Мгновенно меняются краски далей, мгновенно
оживает море в. золотистом, теплом свете...
-- "Да, да! Да, да!" -- твердит машина, мимо которой твердо прохожу я
по чистой, крепкой палубе, убегающей и повышающейся к носу.
Я прохожу среди наставленных друг на друга клеток, переполненных мирно
переговаривающимися курами, слышу странный в море запах птичника,
останавливаюсь у решетки борта: густым сине-лиловым маслом светит сквозь
решетку вода, бегущая навстречу, и с каждым часом, делается все более
тяжелой, непохожей на жидкую, желтоватую воду возле берегов Новороссии...
Дальше трап, перекинутый над шахтой трюма от спардека к носу...
