Улыбающееся семейство

     Самым замечательным свойством дома была полнейшая тишина. Когда мистер Грапин входил, хорошо смазанная дверь захлопывалась за ним беззвучно, как во сне. Двойной ковер, который он сам постелил недавно, полностью поглощал звуки шагов. Водосточные желоба и оконные переплеты были укреплены так надежно, что не скрипнули бы в самую ужасную бурю. Все двери в комнатах закрывались новыми прочными крюками, а отопительная система беззвучно выдыхала струю теплого воздуха на отвороты брюк мистера Грапина, который согревался в этот промозглый вечер.
     Оценив царившую вокруг тишину тончайшим инструментом, находившимся в его маленьких ушах, Грапин удовлетворенно кивнул, ибо безмолвие было абсолютным и совершенным. А ведь бывало, по ночам в доме бегали крысы. Приходилось ставить капканы и класть отравленную еду, чтобы заставить их замолчать. Даже дедушкины часы были остановлены. Их могучий маятник неподвижно застыл в гробу из стекла и кедра.
     ОНИ ждали его в столовой. Он прислушался - ни звука, хорошо. Даже отлично. Значит они научились вести себя тихо. Иногда приходится учить людей. Но урок не пошел зря - в столовой не слышно даже звона вилок и ножей. Он снял свои теплые перчатки, повесил на вешалку пальто и на мгновение задумался о том, что нужно сделать. Затем он решительно прошел в столовую, где за столом сидели четыре индивида, не двигаясь и не произнося ни слова. Единственным звуком, нарушившим тишину, был слабый шорох его ботинок по толстому ковру.
     Как обычно он остановил свой взгляд на женщине, сидевшей во главе стола. Проходя мимо, он взмахнул пальцами около ее щеки. Она не моргнула.
     Тетя Роза сидела прямо и неподвижно. А если с пола поднималась вдруг случайная пылинка, следила ли она за ней взглядом? А если бы пылинка попала ей на ресницу, дрогнули бы ее веки? Сжались бы мышцы, моргнули бы глаза? Нет! Руки тети Розы лежали на столе, высохшие и желтые, как у манекена. Ее тело утопало в широком льняном платье. Ее груди не обнажались годами ни для любви, ни для кормления младенца. Они были как мумии, запеленутые в холстины и погребены навечно. Тощие ноги тети Розы были одеты в глухие высокие ботинки, уходившие под платье. Линии ее ног под платьем придавали ей еще большее сходство с манекеном, ибо оттуда как бы начиналось восковое ничто.
     Тетя Роза сидела, уставившись прямо на мистера Грапина. Он насмешливо помахал рукой перед ее носом - над верхней губой у нее собиралась пыль, образуя подобие маленьких усиков!
     - Добрый вечер, тетушка Рози! - сказал Грапин, поклонившись. - Добрый вечер, дядюшка Дэйм.
     "И ни единого слова", - подумал он.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (7) : 1 2 34 5 6 7

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

- Разломали старую "Таганку" -
Подчистую, всю, ко всем чертям!.
- Что ж, шофер, давай назад,
крути-верти назад свою баранку, -
Так ни с чем поедем по домам.

Или нет, шофер, давай закурим,
Или лучше - выпьем поскорей!
Пьем за то, чтоб не осталось
по России больше тюрем,
Чтоб не стало по России лагерей!

1963

x x x

Мы вместе грабили одну и ту же хату,
В одну и ту же мы проникли щель, -
Мы с ними встретились как три молочных брата,
Друг друга не видавшие вообще.

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Нас вместе переслали в порт Находку,
Меня отпустят завтра, пустят завтра их, -
Мы с ними встретились, как три рубля на водку,
И разошлись, как водка на троих.

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Как хорошо устроен белый свет! -
Меня вчера отметили в приказе:
Освободили раньше на пять лет, -
И подпись: "Ворошилов, Георгадзе".

За хлеб и воду и за свободу -
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе -
Спасибо нашей городской прокуратуре!

Да это ж математика богов:
Меня ведь на двенадцать осудили, -
Из жизни отобрали семь годов,
И пять - теперь обратно возвратили!

За хлеб и воду, и за свободу
Спасибо нашему советскому народу,
За ночи в тюрьмах, допросы в МУР-е
Спасибо нашей городской прокуратуре.

1963

Я женщин не бил до семнадцати лет

Я женщин не бил до семнадцати лет -
В семнадцать ударил впервые, -
С тех пор на меня просто удержу нет:
Направо - налево
я им раздаю "чаевые"...

Высоцкий Владимир Семенович
«1963 год»