Спустись в мой подвал

     Гая Фортнума разбудила субботняя суета. Он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь каждым ее звуком. Внизу жарится бекон: Цинтия будит его превосходным завтраком, а не криком. По другую сторону коридора Том принимает душ. А в дальнем мире шмелей и стрекоз чей это голос проклинает уже погоду, время и гипертонию? Миссис Гудбоди? Да. Опора христианства, метр восемьдесят без обуви, отличная садовница, вегетарианка и местный философ. Он встал, поднял жалюзи и высунулся, чтобы послушать ее крики.
     - Получайте! Попробуйте-на этого! Это пойдет вам на пользу!
     - Приятной субботы, миссис Гудбоди!
     Старушка замерла в облаке инсектицида, бьющего из огромного распылителя.
     - Чепуха! - крикнула она. - Какая может быть приятность со всем этим дьявольским сбродом!
     - А что на этот раз?
     - Я не хочу, чтобы все воробьи начали чирикать об этом, но, - она подозрительно осмотрелась, - что бы вы сказали на то, что я - первая линия обороны против летающих тарелок?
     - Превосходно, - ответил Фортнум. - Скоро у нас будет ракетная связь между мирами.
     - Уже есть! - Нацелившись на живую изгородь, она пыхнула еще одним облаком. - Ага! Вот вы где!
     Он убрал голову из окна, уже не в таком хорошем настроении, в каком проснулся.
     Бедняжка эта миссис Гудбоди. Всегда была воплощением здравого рассудка, а теперь - склероз.
     Зазвенел звонок у двери. Он схватил халат и был уже на середине лестницы, когда услышал голос:
     - Заказная бандероль для мистера Фортнума.
     Он увидел, как Цинтия возвращается от входной двери с небольшим свертком. Он протянул руку, но она, покачала головой: - Это твоему сыну.
     Том оказался внизу так быстро, как будто бежал на ста ногах.
     - Чудесно! Наверняка с Фермы Больших Болот!
     - Хотел бы я так радоваться обычной посылке, - заметил Фортнум.
     - Обычной?! - Том торопливо срывал шнурок и бумагу. - Ты не читал последних страниц "Попьюлар Меканикс". Ну, наконец-то!
     Все заглянули в небольшую открытую коробочку.
     - Что "наконец"? - сказал Фортнум. - Что там?
     - Грибы Джумбо-Гигант-Разводи-Сам! Гарантированный доход!
     - Ясно, - сказал Фортнум. - Как это я не догадался сразу.
     Цинтия взглянула искоса.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (12) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
От соседнего деревенского священника он приобрел некоторые познания в
латинском языке, а когда ему минуло десять лет, его отправили в Айльворсз, в
Sion House Academy, где д-р Гринлоу обучал пятьдесят-шестьдесят мальчиков,
большею частью из среднего класса; там учился, между прочим, двоюродный брат
Шелли, Томас Медвин. Грубая тирания старших мальчиков, смотревших на новичка
как на чудака и нелюдима, потому что он был впечатлителен и робок, иногда
доводила его до настоящих взрывов ярости. Но, по словам его школьного
товарища Ренни, "когда с ним обращались ласково, он был чрезвычайно
приветлив, благороден, великодушен и щедр". Здесь Шелли сделал некоторые
успехи в классических знаниях. Его чувство чудесного, в умственной области,
было сильно возбуждено научными чтениями. А сердце его пробудилось к новой
изысканной радости, - он проникся романтической привязанностью к
мальчику-сверстнику, которого он описывает как существо отменно-благородное,
кроткое и прекрасное.
В 1804 году он перешел из Sion House Academy в Итон, где заведующим
лицом являлся в то время д-р Гудолль, хороший ученый и добрый человек, но,
быть может, слишком слабо державший бразды правления. Наставник Шелли, у
которого он жил, Джорж Бесзелль, к несчастью, был самый тупой человек в
Итоне; у него были все же некоторые достоинства: он был добродушен и
доброжелателен. В Итоне, так же как и в Сион-Хауз, Шелли стоял в стороне от
толпы своих товарищей. Дух его возмущался против системы подчиненности
младших учеников старшим; он не принимал участия в школьных играх; он
занимался изучениями, в которых его юные сверстники не желали нисколько
следовать за ним. Все, по-видимому, указывало на "сумасшедшего Шелли", как
на необходимую и достойную жертву, над которой остальные школьники могли
упражнять свои животные свойства.
"Я видел его, - писал один из его товарищей по школе, - окруженным со
всех сторон, с гиканьем и свистом его дразнили как бешенного быка". Если его
мучители желали довести свою жертву до припадков бешенства, им часто
удавалось достигнуть этой желанной цели...

Бальмонт Константин Дмитриевич
«Очерк жизни Шелли»