Силач

- Я пробовал рассмешить их, играл с плюшевой собачкой и еще всякие штуки делал, но никто и с места не сдвинулся. Я чувствовал себя дураком в этом костюме, ведь я один был такой, все остальные одеты по-нормальному, и только восемь из двадцати, да и те почти все разошлись через полчаса. Пришла Ви. Она тоже хотела увести меня гулять по пляжу. К тому времени я уже разозлился. Здорово разозлился. Нет уж, говорю, спасибо! И вот вернулся. Можешь взять леденец-то. Куда это я его девал? Вылей сидр в раковину или выпей, мне все равно.
     Пока он говорил, мать не шевельнула ни одним мускулом. Как только закончил, открыла было рот...
     Звонок.
     - Если это они, меня нет.
     - Лучше все-таки ответь.
     Он схватил телефон, сорвал трубку.
     - Сэмми? - Отчетливый, громкий, высокий голос. Голос восемнадцатилетки. Силач держал трубку на расстоянии, сердито уставясь на нее. - Это ты, Сэмми?
     Он в ответ лишь хмыкнул.
     - Боб говорит. - Юноша на другом конце провода заторопился. - Хорошо, что застал тебя! Слушай, как насчет завтрашней игры?
     - Какой еще игры?
     - Какой игры?! Господи! Ты, наверное, шутишь, да? "Нотр-Дам" против "Футбольного клуба"!
     - А-а, футбол...
     - Что значит: "А-а, футбол..." Сам же расписывал, подбивал идти, сам говорил...
     - Футбол отменяется.- Он уставился перед собой, не замечая ни трубки, ни стоящей поблизости женщины, ни стены.
     - Значит, не пойдешь? Силач, без тебя это будет не игра!
     - Надо полить газон, вымыть машину...
     - Да подождет это все до воскресенья!
     - А потом еще вроде бы должен приехать дядя навестить меня. Пока.
     Он положил трубку и прошел мимо матери во двор. Укладываясь спать, она слышала, как он там возится.
     Силач терзал грушу до трех утра. Три часа, а раньше всегда заканчивал в двенадцать, думала мать, прислушиваясь к глухим ударам.
     Через полчаса он вернулся в дом.
     Звуки шагов становились все громче, потом внезапно смолкли. Он добрался до ее спальни и стоял у двери.
     Силач не шелохнулся. Мать отчетливо слышала его дыхание. Ей почему-то казалось, что на нем по-прежнему детский костюмчик, но убедиться в этом совсем не хотелось.
     После долгой паузы дверь медленно открылась.
     Он вошел и лег на кровать рядом, не касаясь ее. Она сделала вид, что спит.
     Он лежал на спине, неподвижный как труп.
     Она не могла его видеть, но почувствовала, как вдруг затряслась кровать, словно он смеялся. Трудно сказать точно, ведь при этом он не издал ни звука.
     А потом раздалось мерное поскрипывание маленьких стальных пружин. Они сжимались и распрямлялись в его могучих кулаках. Сжимались - распрямлялись, сжимались - распрямлялись...
     Хотелось вскочить и крикнуть, чтобы он бросил эту ужасную лязгающую мерзость, хотелось выбить их из его пальцев!
     Но чем он тогда займет руки? Что он будет в них сжимать? Да, чем он займет руки, когда бросит пружины?
     Поэтому ей оставалось одно: затаить дыхание, зажмуриться и, напряженно вслушиваясь, молиться про себя: "О Господи, пусть так и будет, пусть он и дальше сжимает свои железные пружины, пусть он их сжимает, пусть не останавливается, пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтобы он не останавливался, пусть не останавливается, пусть..."
     А до рассвета было еще далеко.

Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (8) : 1 2 34 5 6 7 8

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... На Марсе – весил бы пятьдесят, а на Земле – сто двадцать. Увлеченно следя за кружкой, он чуть не налетел на часового в форме Лунной национальной гвардии. Бигмен поднял глаза и, хитро подмигнув часовому, проскрипел: – Ликуй, приятель! Я тебе пива принес. Гвардеец, уже давно наблюдавший бигменовские маневры, слегка опешил. – При исполнении не положено. Спасибо, конечно. – Вольному воля. А то – и сам справлюсь. Я – Джон Бигмен Джонс! Зови меня просто – Бигмен. Бигмен, хотя и был на голову ниже невысокого часового, снисходительно протянул тому руку, словно общался с коротышкой. – А я – Берт Вильсон. Ты с Марса? Сержант выразительно посмотрел на красные стоптанные сапоги Бигмена. Только марсианскому провинциалу могло взбрести в голову шляться по космосу, как по своему ранчо. Бигмен поймал взгляд собеседника и ухмыльнулся. – Ты угадал. Я торчу здесь уже неделю. Ну и кирпич же, я тебе скажу, эта ваша Луна! Неужели никто из вас, ребята, не вылезает на поверхность? – Очень редко и только по служебной надобности. Там же приткнуться негде. – А я бы хотел пройтись, Ненавижу сидеть взаперти! – Вон там есть шлюз для выхода наружу. Бигмен повернул голову в направлении сержантского пальца. Плохо освещенный коридор заканчивался темной нишей. – Все равно у меня нет скафандра. – А хоть бы и был. Сегодня без специального пропуска наверх никому хода нет. – А что так? – Там корабль на старте. И взлетит он, – часовой взглянул на запястье,– ровно через двенадцать минут. Может, потом ограничение снимут. Я не в курсе. Остатки пива исчезли в пасти Бигмена. Вильсон дернул кадыком и, отвернувшись, спросил: – Слушай, а в портовом баре много народу? – Пусто. Есть одно предложение, приятель. Мне все равно делать нечего. Чтобы смотаться туда обратно пропустить по маленькой у тебя уйдет секунд пятнадцать. А здесь, так уж и быть, я тебя подменю. Сержант тоскливо посмотрел в сторону бара. – Опасное дело. – Ну, как хочешь. Одинокая фигура метнулась за их спинами и юркнула в нишу. Вильсон сделал было нерешительный шаг к притягательной точке, но, потоптавшись, тут же вернулся, бормоча: – Нет. Опасное дело.

Десять минут до старта.

Действительно, затея принадлежала Лакки Старру...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)
«Лакки Старр и пираты с астероидов (пер. А.Анпилов)»