Семейный алтарь

     Под лучами солнца изголовье становилось фонтаном, брызжущим ясными бликами. На нем были вырезаны львы, горгульи и бородатые козероги. Даже в полночь оно внушало благоговение. Антонио сел на кровать, расшнуровал ботинки, большой загрубевшей рукой тронул поблескивающую арфу на изголовье. Потом опрокинулся в эту удивительную машину для сновидений. Он лежал, тяжело дышал, и глаза его закрывались.
     - Каждую ночь мы спим, словно внутри каллиопы [старинный американский клавишный инструмент, род фисгармонии], - донесся до него голос жены.
     Ее недовольный тон удивил Антонио. Он долго лежал неподвижно прежде чем решился дотронуться до холодного металла, украшающего изголовье, перебрать грубыми пальцами струны той лиры, что спела им за эти годы много песен, неистовых и прекрасных.
     - Это не каллиопа, - наконец ответил он.
     - Но вопит точно так же, - сказала Мария. - Миллиард человек на этой Земле спят сейчас в своих кроватях. Чем мы хуже, во имя всех святых?
     - Вот же кровать, - мягко сказал Антонио.
     Он тронул бронзовый рельеф арфы над головой, извлек несколько звуков. Для его слуха это была "Санта Лючия".
     - Она вся горбатая, словно под нами верблюд.
     - Послушай, Мама, - сказал Антонио. Он называл ее так из-за того, что она до безумия хотела иметь детей. - Ты никогда так не говорила, пока миссис Бранкоцци не купила пять месяцев назад свою новую кровать.
     - Кровать миссис Бранкоцци... - мечтательно сказала Мария. - Она как снег. Такая просторная, белая и гладкая.
     - К черту снег, а вместе с ним все просторное, белое и гладкое! Вот пружины - пощупай-ка их! - крикнул он сердито. - Они знают меня. Они помнят, что в час ночи я лежу так, а в два часа - этак! В три часа - так, а в четыре - по-другому. За эти годы мы приработались, изучили друг у друга все выпуклости и впадины.
     - Иногда мне снится, - со вздохом сказала Мария, - будто мы лежим в миксере для тянучки, что стоит в кондитерской у Бартоле.
     - Эта кровать, - провозгласил он во тьму, - служила нашей семье еще до Гарибальди. Из этого источника вышел целый взвод честных офицеров, два галантерейщика, парикмахер, четыре певца - они пели в "Риголетто" и "Трубадурах" - и еще два гения столь универсальных, что всю-жизнь не могли избрать себе занятие.
     Нельзя забывать и прелестных женщин, что были украшением любого бала. Рог изобилия - вот что такое эта кровать! Истинная машина плодородия!
     - Мы два года женаты, - сказала она на удивление ровно, - а где наши певцы, наши гении, наши королевы балов?
     - Потерпи, Мама.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (4) : 1 2 34

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Между окном и дверью вешалка, при виде которой наблюдательный зритель сразу
догадается, что никого из мужчин нет дома, так как на крючках не висит ни одной
шляпы и ни одного плаща. По другую сторону окна стенные часы с белым деревянным
циферблатом, черными железными гирями и медным маятником. Ближе к углу большой
дубовый поставец, нижнее отделение которого состоит из полок, уставленных
простой фаянсовой посудой, а верхнее - глухое и заперто на ключ. У стены, что
против очага, рядом с дверью в чулан, стоит черный диван, безобразный до
неприличия. При взгляде на него обнаруживается, что миссис Даджен не одна в
комнате. На диване спит девочка лет шестнадцати - семнадцати, диковатая и робкая
на вид; у нее черные волосы и обветренная кожа. На ней плохонькое платье -
рваное, линялое, закапанное ягодным соком и вообще не слишком чистое; оно падает
свободными складками, открывая босые загорелые ноги, и это позволяет
предположить, что под платьем надето не слишком много. В дверь стучат, но не
настолько громко, чтобы разбудить спящих. Потом еще раз, погромче, и миссис
Даджен слегка шевелится во сне. Наконец, слышно, как дергают замок, что сразу
заставляет ее вскочить на ноги.

М и с с и с Д а д ж е н (с угрозой). Ты что же это не отворяешь? (Видит, что
девочка уснула, и тотчас бурно дает выход накипевшему раздражению.) Скажите на
милость, а! Да это просто... (Трясет ее.) Вставай, вставай сейчас же! Слышишь?
Д е в о ч к а (приподнимаясь). Что случилось?
М и с с и с Д а д ж е н. Сейчас же вставай! Стыда в тебе нет, бессердечная ты
грешница! Отец еще в гробу не остыл, а она тут разоспалась.
Д е в о ч к а (еще полусонная). Я не хотела. Я нечаянно...
М и с с и с Д а д ж е н (обрывает ее). Да, да, за оправданиями у тебя дело не
станет. Нечаянно! (С яростью, так. как стук в дверь возобновляется.) Ты почему
же не идешь отворить дверь своему дяде, а? (Грубо сталкивает ее с дивана...

Шоу, Джордж Бернард (Shaw, George Bernard)
«Ученик Дьявола»