Попрыгунчик в шкатулке

     - Почему ты не слушаешься каждое утро?
     Мне не нравится то, что ты торчишь у окна, слышишь? Чего ты хочешь? Увидеть их? - кричала она, и пальцы ее подергивались. Она была похожа на белый ядовитый цветок. - Хочешь увидеть чудовищ, которые бегают по дорогам и поедают людей, как клубнику?
     "Да, - подумал он. - Я хочу увидеть чудовищ так ими страшными, как они есть."
     - Ты хочешь выйти туда? - кричала она. - Как и твой отец до того, как ты родился, и быть убитым ими, как он. Этого ты хочешь?
     - Нет...
     - Разве не достаточно, что они убили его? Зачем тебе думать об этих чудовищах? - она махнула рукой в сторону леса. - Но если ты так уж хочешь умереть, то ступай!
     Она успокоилась, но ее пальцы все еще нервно сжимались и разжимались на скатерти.
     - Эдвин, Эдвин! Твой отец создавал каждую частичку этого Мира. Он был прекрасен для него, а, значит, должен быть прекрасен и для тебя тоже. За этими деревьями нет ничего, ничего кроме смерти. Я не хочу, чтобы ты приближался к ним. Твой Мир - здесь, и ни о чем другом не надо думать.
     Он кивнул с несчастным видом.
     - A теперь улыбнись и кончай завтрак, - сказала она.
     Он медленно ел, и окно незаметно отражалось в его серебряной ложечке.
     - Мама... - начал он медленно и несмело. - А что такое умереть? Ты все время об этом говоришь. Это такое чувство?
     - Для тех, кто потом остается жить, это плохое чувство. - Она внезапно поднялась. - Ты опоздаешь на уроки. Беги!
     Он поцеловал ее и схватил учебники.
     - Пока!
     - Привет учительнице!

     Он пулей вылетел из комнаты и побежал по бесконечным лестницам, холлам, переходам, все вверх и вверх через Миры, лежащие, как листы в слоеном пироге с прослойками из восточных ковров между ними и яркими свечами сверху. С самой верхней ступеньки он взглянул вниз, в лестничный пролет на четыре Мира Вселенной.
     Низменность - кухня, столовая, гостиная. Две возвышенности - музыка, игры, рисование и запертые запретные комнаты. И здесь - он обернулся - Высокогорье удовольствий, приключений и учебы. Здесь он любил болтаться, бездельничать или сесть где-нибудь в уголке, напевая детские песенки.
     Итак, это называлось Вселенной. Отец (или Господь, как часто называла его мать) давно воздвиг эти горы пластика, оклеенные обоями. Это было создание Творца, в котором Матери отводилась роль солнца.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (12) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

Гонсевский. А, поймали птицу!

Вбегает Федька Андронов.

Вот, погляди, боярин, как патриарх изменников приваживает по ночам.
Андронов. Расстрига он, не патриарх! Изменник королю, заводчик смуты!
Гермоген. Презренный червь.
Андронов (выхватив нож). Ах, ты!
Гонсевский. Нет, погоди, боярин, ты горяч. (Пахомову.) Кто ты таков,
холоп?
Пахомов. Ты так меня не называй, я вольный человек. А вот другой перед
тобою, наш боярин, Андронов Федька, он холоп!
Андронов. Пытать его!
Гонсевский. Нет, погоди. (Драбантам.) Обыщите, нет ли послания на
груди.

Пахомова обыскивают.

Зачем проник в темницу?
Пахомов. Хотел я поглядеть, как старика вы держите в цепях.
Гонсевский. Ну, добро! Я вижу, что ты боек, хлопец! Мне надоело их
пытать и вешать. Эй, приковать его!

Пахомова приковывают.

Сиди же здесь во тьме, гляди на старика до самой смерти. Удвоить караул!
Пойдем, боярин. Прощай, чернец безумный! (Уходит с Андроновым и
драбантами.)
Гермоген. Молись, молись, мой храбрый сын! Ты молод, сердце жалость
точит.
Пахомов. Нет, не могу молиться. О чем просить мне бога? Лишь о скорой
смерти!
Гермоген. Безумец!
Пахомов. Луна, луна, за что меня сгубила? Уж я достиг стены, но выдал
лунный луч, меня заметили, схватили... Ах, неудачлив я, туда мне и дорога!
Но мне невесту жаль. Гонцы найдутся без меня, дадут ей знать, как я,
несчастный, пропал из-за луны. Она узнает и заплачет, а я ни плакать, ни
молиться не могу! Мне подвиг совершить не удалось!.. Тоска меня терзает!
Гермоген. Будь прокляты мучители навеки! Тебе венец, мой сын, венец!
Пахомов. Тоска, тоска меня терзает... Тоска!

Темно.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Осенний рассвет. Двор дома Минина в Нижнем Новгороде на обрыве над Волгой.

Минин (один)...

Булгаков Михаил Афанасьевич
«Минин и Пожарский»