Мышата

     - Они очень странные, эти маленькие мексиканцы, - сказал я.
     - Что ты имеешь в виду? - спросила жена.
     - От них не доносится ни звука, - ответил я. - Прислушайся.
     Наш дом стоял в ряду таких же строений, чуть в глубине, и часть его мы сдавали внаем. Покупая его, мы с женой отгородили несколько комнат в расчете на квартирантов. Теперь, стоя у стены и прислушиваясь, мы слышали лишь биение собственных сердец.
     - Я знаю, они дома, - прошептал я. - Все три года, что они здесь живут, от них не было слышно ни звона посуды, ни разговоров, ни щелчков выключателя. Великий боже, что они там делают?
     - Никогда об этом не задумывалась, - ответила жена. - В самом деле, странно.
     - Они зажигают всего одну синюю лампочку - в гостиной. Маленькую, тусклую, ватт на двадцать пять. Если, проходя мимо их двери, заглянуть в нее, то виден он - сидит в кресле и не говорит ни слова. Она - сидит в другом кресле, смотрит на него и тоже молчит. И оба не двигаются.
     - На первый взгляд даже кажется, что их нет дома, - сказала жена, - так у них темно в гостиной. И только присмотревшись можно различить, что они сидят там.
     - Когда-нибудь я ворвусь к ним, зажгу все лампы и заору. Боже правый, если уж я не могу вынести эту тишину, то как они могут? А умеют ли они вообще говорить, а?
     - Он здоровается, когда приносит месячную плату.
     - А еще?
     - Прощается.
     Я потряс головой.
     - Встречаясь со мной, он только улыбается и бежит дальше.
     Мы с женой по вечерам читаем, слушаем радио, разговариваем.
     - А радио у них есть?
     - Нет. Ни радио, ни телевизора, ни телефона. И ни книг, ни журналов, ни газет.
     - Поразительно.
     - Не волнуйся так.
     - Я знаю, что ты, например, не сможешь два или три года кряду просидеть в темной комнате и не разговаривать, не слушать радио, не читать и даже не есть, ведь правда? Из их комнат ни разу не пахнуло жареным мясом или яичницей. Черт побери, их даже ночью не слышно.
     - Наверное, дорогой, они просто мистифицируют нас.
     - Если так, им это здорово удается!
     Я вышел прогуляться вокруг квартала. Был чудесный летний вечер. Возвращаясь, я от нечего делать заглянул в их дверь. Там - тьма и тишина, две отяжелевшие фигуры сидели в креслах, и горела маленькая синяя лампочка.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (4) : 1 2 34

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...)]
Страшно жить, когда падают царства. И самая память стала угасать. Да
было ли это, господи?.. Генерал от кавалерии!.. Слово какое!
Да... А вещи остались. Вывезти никому не дали.
Эльпит сам ушел в чем был.
Вот тогда у ворот, рядом с фонарем (огненный "No 13"), прилипла белая
таблица и странная надпись на ней: "Рабкоммуна". Во всех 75 квартирах
оказался невиданный люд. Пианино умолкли, но граммофоны были живы и часто
пели зловещими голосами. Поперек гостиных протянулись веревки, а на них
сырое белье. Примусы шипели по-змеиному, и днем, и ночью плыл по лестницам
щиплющий чад. Из всех кронштейнов лампы исчезли, и наступал ежевечерне мрак.
В нем спотыкались тени с узлом и тоскливо вскрикивали:
- Мань, а Ма-ань! Где ж ты? Черт те возьми! В квартире 50 в двух
комнатах вытопили паркет. Лифты... Да, впрочем, что тут рассказывать...

Но было чудо: Эльпит-Рабкоммуну топили.
Дело в том, что в полуподвальной квартире, в двух комнатах, остался...
Христи.
Те три человека, которым досталась львиная доля эльпитовских ковров и
которые вывесили на двери де-Баррейна в бельэтаже лоскуток: "Правление",
поняли, что без Христи дом Рабкоммуны не простоит и месяца. Рассыплется. И
матово-черного дельца в фуражке с лакированным козырьком оставили за
зелеными занавесками в полуподвале. Чудовищное соединение: с одной стороны,
шумное, заскорузлое правление, с другой - "смотритель"! Это Христи-то! Но
это было прочнейшее в мире соединение. Христи был именно тот человек,
который не менее правления желал, чтобы Рабкоммуна стояла бы невредимо
мышастой громадой, а не упала бы в прах.
И вот, Христи не только не обидели, но положили ему жалованье. Ну,
правда, ничтожное. Около 1/10 того, что платил ему Эльпит, без
всяких признаков жизни сидящий в двух комнатушках на другом конце Москвы.
- Черт с ними, с унитазами, черт с проводами! - страстно говорил
Эльпит, сжимая кулаки. - Но лишь бы топить. Сохранить главное...

Булгаков Михаил Афанасьевич
«No 13 - Дом Эльпит-Рабкоммуна»