Морская раковина

   Ему хотелось выскочить из дома и побежать, прыгать через изгороди, гонять консервные банки, звать через открытые окна ребят. Солнце стояло высоко, в небе ни облачка, а он должен был лежать под простынями и одеялами, потеть, хмуриться и сердиться.
   Шмыгнув носом, Джонни Бишоп приподнялся и сел. В толстой палке из солнечных лучей, ударившей, чтобы их согреть, по пальцам его ног, висели апельсиновый сок, микстура от кашля и запах духов его матери, которая только что ушла из комнаты. Нижняя половина одеяла из лоскутков, красных, зеленых, лиловых и голубых, была похожа на цирковое знамя. Их пестрота и яркость били в глаза, как в уши бьет крик. Джонни нетерпеливо заерзал.
   - Хочу на улицу, - тихо пожаловался он сам себе. - Черт бы все побрал.
   Рассыпая прозрачными крыльями сухое стаккато и жужжа, об оконное стекло билась муха.
   Он посмотрел на нее с пониманием: неудивительно, что ей тоже хочется на улицу! Потом покашлял и пришел к выводу: дряхлые старики так не кашляют, так может кашлять только одиннадцатилетний молодой человек, который через неделю снова будет рвать тайком яблоки в чужих садах и стрелять жеваной бумагой в учителей.
   В коридоре быстро и весело застучали по свеженатертому полу каблуки, дверь отворилась, и вошла мать.
   - Почему это ты не лежишь, мой друг? - сказала она. - Ложись сейчас же.
   - Мне уже лучше. Честное слово.
   - Доктор сказал: еще два дня.
   - Два? - Нужно было показать, как он потрясен. - Это обязательно, болеть так долго?
   Мать рассмеялась.
   - Нет, не болеть... но в постели оставаться. - Она легонько шлепнула рукой по его левой щеке. - Хочешь еще апельсинового сока?
   - С лекарством или без?
   Мать сделала удивлённое лицо.
   - С лекарством? Каким?
   - Я тебя знаю! Подкладываешь лекарство в апельсиновый сок, чтобы я не заметил. Но я все равно его чувствую.
   Мать засмеялась.
   - На этот раз без лекарства.
   - А что у тебя в руке?
   - А, это? - Мать протянула ему что-то гладкое, переливающееся в лучах солнца, скрученное в спираль. Он взял. Предмет был твердый, блестящий... и красивый.
   - Оставил тебе доктор Гулль, он заходил несколько минут назад. Дал, чтобы ты немного развлекся.
   Он посмотрел на эту штуковину с некоторым сомнением. Потом погладил ее своей маленькой рукой.
   - Как же я развлекусь? Я не знаю даже, что это такое.
   Мать улыбнулась - словно солнце засияло в комнате.
   - Это, Джонни, морская раковина.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (5) : 1 2 34 5

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

Закипели в колодезях воды,
Заболело во молодца сердце, -

напевал он, и ему вспоминалось прежнее, мысли тянулись к
тому времени, когда он сам был хозяином, работником, молодым
и выносливым. Гладя внучку по голове, он с любовью
перебирал в памяти, что в такой-то год в эту пору он сеял, и
с кем выходил в поле, и какая была у него тогда кобыла...
Внучка шепотом предложила пойти наломать веничков, про
которые мать уже давно толковала. Дед легкомысленно забыл
про пустую избу и, взяв за руку внучку, повел ее за деревню.
Идя по мягкой, давно неезженной полевой дороге, они
незаметно отошли от деревни с версту и принялись ломать
полынь.
Вдруг Дашка встрепенулась.
- Дедушка, глянь-ка! - заговорила она и быстро и
нараспев, - глянь-ка! Ах, ма-а- тушки!
Дед глянул и увидал бегущий вдали поезд. Он торопливо
подхватил внучку на руки и вынес ее на бугорок, а она
тянулась у него с рук и радостно твердила:
- Дедушка! Рысью, рысью!
Поезд разрастался и под уклон работал все быстрее, весь
блестя на солнце. Долго и напряженно глядела Дашка на
бегущие вагоны.
- Должно, к завтрему приедет, - сказала она в раздумье.
Блестя трубой, цилиндрами, мелькающим поршнем, колесами,
поезд тяжелым взмахом урагана пронесся мимо, завернул и
мелькнув задним вагоном, стал сокращаться и пропадать вдали.
Жаворонки пели в теплом воздухе... Весело и важно
кагакали грачи... Цвели цветы в траве около линии...
Спутанный меринок, пофыркивая, щипал подорожник, и дед
чувствовал, как даже мерину хорошо и привольно на весеннем
корму в это ясное утро.
- Здорово, сударушка, - закричал он, завидев идущего по
рельсам сторожа-солдата. - Здравия желаем, ваше благородие!
- прибавил он, чтобы подделаться к солдату и поболтать
немного.
- Здравствуй, - сказал солдат сухо, не вынимая изо рта
трубки.
- Иди, сударушка, покурим, - продолжал дед, - погуторь с
Кастрюком. Я, брат, ноне тоже замест часового приставлен.
- Я путь должон обревизовать к прибытию второго номера, -
ответил сторож и, наклонившись, тюкнул молотком по рельсе и
пошел дальше...

Бунин Иван Алексеевич
«Три рассказа»