Луг

     Рушится стена... За ней другая, третья: глухой гул - целый город превращается в развалины.
     ...Разгулялся ночной ветер.
     Мир притих.
     Днем снесли Лондон. Разрушили Порт-Саид. Выдернули гвозди из Сан-Франциско. Перестал существовать Глазго.
     Их нет больше, исчезли навсегда.
     Ветер негромко стучит досками, кружится маленькими смерчами песок.
     На дороге, ведущей к сумрачным развалинам, появляется старик - ночной сторож. Он идет к высокой проволочной ограде, отворяет калитку и смотрит.
     Вот в лунном сиянии Александрия, Москва, Нью-Йорк. Вот Иоганнесбург, Дублин, Стокгольм. И Клируотер в штате Канзас, Провинстаун и Рио-де-Жанейро.
     Несколько часов назад старик сам видел, как это происходило: видел машину, которая с ревом подкатила к ограде, видел стройных загорелых мужчин в машине, мужчин в элегантных черных костюмах, с блестящими золочеными запонками, толстыми золотыми браслетами ручных часов, ослепительными кольцами; мужчин, которые прикуривали от ювелирных зажигалок...
     - Вот, смотрите, джентльмены, во что все превратилось. Все ветер да непогода.
     - Да, да, мистер Дуглас, сплошная рухлядь, сэр.
     - Может быть, еще удастся спасти Париж.
     - Да, сэр!
     - Постой... черт подери! Да он размок от дождя! Вот вам и Голливуд! Сносите! Расчищайте до конца! Этот участок нам пригодится. Сегодня же присылайте рабочих!
     - Есть, сэр... мистер Дуглас!
     Машина взвыла и исчезла.

     И вот - ночь. Старый ночной сторож подходит к калитке.
     Он вспоминает, что было потом, когда предвечернюю тишину нарушили рабочие.
     Стук, грохот, треск, гром падения. Пыль и гул, гул и пыль!
     Весь мир трещал по швам и рассыпался, роняя гвозди, перекладины, барельефы, рамы, целлулоидные окна; город за городом, город за городом рушились наземь и замирали.
     Легкое трепетание... нарастающий, затем стихающий гром... и опять лишь легкий ветерок.
     Ночной сторож медленно бредет по пустынным улицам.
     Вот он в Багдаде: причудливые лохмотья дервишей, в узких окнах женская улыбка под чадрой и глаза, ясные, как сапфиры.
     Ветер несет песок и конфетти.
     Женщины и дервиши пропадают.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (12) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Что нам слюна иконная
В наши ворота в высь?

Нам ли страшны полководцы
Белого стада горилл?
Взвихренной конницей рвется
К новому берегу мир.

2

Если это солнце
В заговоре с ними, -
Мы его всей ратью
На штыках подымем.

Если этот месяц
Друг их черной силы, -
Мы его с лазури
Камнями в затылок.

Разметем все тучи,
Все дороги взмесим,
Бубенцом мы землю
К радуге привесим.

Ты звени, звени нам,
Мать-земля сырая,
О полях и рощах
Голубого края.

3

Солдаты, солдаты, солдаты -
Сверкающий бич над смерчом.
Кто хочет свободы и братства,
Тому умирать нипочем.

Смыкайтесь же тесной стеною!
Кому ненавистен туман,
Тот солнце корявой рукою
Сорвет на златой барабан.

Сорвет и пойдет по дорогам
Лить зов над озерами сил -
На тени церквей и острогов,
На белое стадо горилл.

В том зове калмык и татарин
Почуют свой чаемый град,
И черное небо хвостами,
Хвостами коров вспламенят.

4

Верьте, победа за нами!
Новый берег недалек.
Волны белыми когтями
Золотой скребут песок.

Скоро, скоро вал последний
Миллионом брызнет лун.
Сердце - свечка за обедней
Пасхе массы и коммун.

Ратью смуглой, ратью дружной
Мы идем сплотить весь мир...

Есенин Сергей Александрович
«Небесный барабанщик»