Карлик

     Эйми отрешенно смотрела на небо.
     Тихая ночь была такой же жаркой, как и все это лето. Бетонный пирс опустел; нити красных, белых и желтых лампочек светились над деревянным настилом сотней сказочных насекомых. Владельцы карнавальных аттракционов стояли у своих шатров и, словно оплавленные восковые фигуры, безмолвно и слепо разглядывали темноту.
     Час назад на пирс пришли два посетителя. Эта единственная пара развлекалась теперь на американских горках и с воплями скатывалась в сиявшую огнями ночь, перелетая из одной бездны в другую.
     Эйми медленно зашагала к берегу, перебирая пальцами несколько потертых деревянных колец, болтавшихся на ее руке. Она остановилась у билетной будки, за которой начинался Зеркальный лабиринт. В трех зеркалах, стоявших у входа, мелькнуло ее печальное лицо. Тысячи усталых отражений зашевелились в глубине коридора, заполняя чистый и прохладный полумрак горячими конвульсиями жизни.
     Она вошла внутрь и остановилась, задумчиво рассматривая тощую шею Ральфа Бэнгарта. Тот раскладывал пасьянс, покусывая желтыми зубами незажженную сигару. Веселая пара на американских горках
     вновь завопила, скатываясь вниз в очередную пропасть, и Эйми вспомнила, о чем хотела спросить.
     — Интересно, что привлекает людей в этих взлетах и падениях?
     Помолчав с полминуты, Ральф Бэнгарт вытащил сигару изо рта и с усмешкой ответил:
     — Многим хочется умереть. Американские горки дают им почувствовать смерть.
     Он прислушался к слабым винтовочным выстрелам, которые доносились из тира.
     — Наш бизнес создан для идиотов и сумасшедших. Взять хотя бы моего карлика. Да ты его видела сотню раз. Он приходит сюда каждую ночь, платит десять центов, а потом тащится через весь лабиринт в комнату Чокнутого Луи. Если бы ты только знала, что он там вытворяет. О, боже! На это действительно стоит посмотреть!
     — Он такой несчастный,— ответила Эйми.— Наверное, тяжело быть маленьким и некрасивым. Мне его так жалко, Ральф.
     — Я мог бы играть на нем, как на аккордеоне.
     — Перестань. Над этим не шутят.
     — Ладно, не дуйся.
     Он игриво шлепнул ее ладонью по бедру.
     — Ты готова тревожиться даже о тех парнях, которых не знаешь.
     Ральф покачал головой и тихо засмеялся.
     — Кстати, о его секрете.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (12) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Да!

1966

x x x

Вот и настал этот час опять,
И я опять в надежде,
Но... можешь ты - как знать! -
Не прийти совсем или опоздать!

Но поторопись, постарайся прийти и прийти без опозданья,
Мы с тобой сегодня обсудим лишь самую главную тему из тем.
Ведь пойми: ты пропустишь не только час свиданья -
Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем.

Мне остается лишь наблюдать
За посторонним счастьем,
Но... продолжаю ждать -
Мне уж почти нечего терять.

Ладно! Опоздай! Буду ждать! Приходи! Я как будто не замечу.
И не беспокойся - сегодня стихами тебе не надоем!
Ведь пойми: ты пропустишь не только эту встречу -
Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем.

Диктор давно уж устал желать
Людям спокойной ночи.
Парк надо закрывать,
Диктор хочет спать, а я буду ждать.

Ничего, что поздно, я жду. Приходи, я как будто не замечу,
Потому что точность, наверное, - свойство одних лишь королей,
Ведь пойми: ты пропустишь не просто эту встречу!..
Так поторопись, я ведь жду, это нужно, как можно скорей!

1966

x x x

Экспресс Москва - Варшава, тринадцатое место, -
В приметы я не верю - приметы ни при чем:
Ведь я всего до Минска, майор - всего до Бреста, -
Толкуем мы с майором, и каждый - о своем.

Я ему про свои неполадки,
Но ему незнакома печаль:
Материально - он в полном порядке,
А морально... Плевать на мораль!

Майор неразговорчив - кончал войну солдатом, -
Но я ему от сердца - и потеплел майор.
Но через час мы оба пошли ругаться матом,
И получился очень конкретный разговор.

Майор чуть-чуть не плакал, что снова уезжает,
Что снова под Берлином еще на целый год:
Ему без этих немцев своих забот хватает, -
Хотя бы воевали, а то - наоборот...

Майор сентиментален - не выдержали нервы:
Жена ведь провожала, - я с нею говорил.
Майор сказал мне после: "Сейчас не сорок первый,
А я - поверишь, парень! - как снова пережил"...

Высоцкий Владимир Семенович
«1966 год»