Вовсе нет, ты гордишься. Андрокл. Чем, любимая? Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, с..
Колония опустела. Григорий Борисович вынес стул на крыльцо. На коленях он держал пишущую машинку. И вдруг он заметил мальчика. В полном одиночестве тот сидел на бревне...
Робинзон Крузо страдал нехваткой воображения по сравнению с Джонни Полом. Всех ребят из Четырнадцатого округа по-прежнему осеняет некая аура. Они не были изобретены или придуманы...
Смотрите также:
Кена Келлі. інтерв\'юз Реєм Бредбері (украинский)
С.Бережной. Живые машины времени, или Рассказ о том, как Брэдбери стал Брэдбери
Рэй Брэдбери как кривое зеркало прогресса
Рэй Бредбери хочет полететь на Марс
Биографическая статья (Wikipedia)
Роман Р. Брэдбери 451° по Фаренгейту
Безниско Н.А.Своеобразие концепции гуманизма в рассказах Рэя Брэдбери и Антона Павловича Чехова.
Философский характер фантастики Р. Брэдбери
«Апрельское колдовство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бетономешалка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Большая игра между черными и белыми», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В дни вечной весны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Все лето в один день», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Диковинное диво», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лазарь, восстань!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Морская раковина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Огромный-огромный мир где-то там», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Песочный человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиграем в отраву», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Труба», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Конвектор Тойнби», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Темный карнавал», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Капелька нетерпимости» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 9) Также вы можете получить: |
Тем временем:
..... Смело скажу, что статуи
в тот первый день музейного бытия казались живее людей, не только казались,
но -- были, ибо каждую из них, с живой заботой отлитую мастером, со всей
заботой живой любви собственноручно вынимал из стружек мой отец, каждую, с
помощью таких же любящих, приученных к любви простых рук, устанавливал на
уготованном ей месте, на каждую, отступив: "Хороша!" Этих же сановников и
дам, казалось, никто уже, а может быть, и никто никогда не любил, как и они
-- никого и ничего... Настоящий музей, во всем холоде этого слова, был не
вокруг, а в них, был -- они, были -- они. Но стой: что-то живое! Среди
общего белого дамского облака совершенно неожиданно и даже невероятно --
совершенно отдельная, самостоятельная рябая юбка! Именно юбка, над которой
блузка "с напуском". Закоренелая "шестидесятница"? Обедневшая знатная? Нет,
богатейшая и консервативнейшая жена консервативнейшего из историков,
консерватизм свой распространившая и на сундуки, то есть решившая, вопреки
предписанию ("дамы в белых городских закрытых"), лишние пять аршин белого
фая -- сохранить. И в удовлетворении выполненного долга, в зачарованном
кругу одиночества своей рябой юбки, еще выше возносит свою тщательно
прибранную, надменную, молодую еще головку маркизы с двумя природными
accroche-coeur`ami [2]. И так сильно во мне тяготение ко всякому одинокому
мужеству, что, отлично зная мутные источники этого, не могу -- любуюсь! Но
церемониймейстер не любуется. Кидая быстрые и частые взгляды на оскорбляющий
его предмет и явно озабоченный, куда бы его и как бы его подальше убрать, он
забывает о нем только под наплывом другой заботы: никто не становится в ряд,
кроме купеческих старшин с бородами и с медалями, как вошедших -- так
выстроившихся. "Господа, Mesdames... Их величества сейчас будут... Прошу...
Прошу... Дамы -- направо, господа -- налево..." Но никто его не слушает.
Слушают грузного, массивного, с умным лицом, сановника, который с плавными и
вескими жестами что-то говорит--одному--для всех (Витте)...
