Роман Р. Брэдбери 451° по Фаренгейту

"Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек" (По роману Р. Брэдбери "451° по Фаренгейту")

Персонажи Р. Брэдбери — одиночки, бросающиеся в безнадежную схватку, стремясь не столько победить, сколько утвердить свое человеческое достоинство.
А. Мейер
Любовь к человеку, ненависть ко всему ему враждебному — к тому, что мешает человеку быть достойным этого гордого звания, — такова движущая сила творчества Р. Брэдбери. Эта неразделимая "любовь-ненависть" помогла ему создать, может быть, самый сильный из бесконечного множества написанных в нашем веке романов-предупреждений — "451° по Фаренгейту", книгу, принесшую автору всемирную известность.
С ужасом взглянул мир на отблески пламени от горятих книг, порожденные зловещими пожарниками Брэдбери, который перенес действие своего романа в те времена, когда книги стали сжигать за то, что они заставляют людей думать. Профессия главного героя романа Гая Монтэга — пожарный, но пожарный, вооруженный не брандспойтом с водой, а огнеметом с керосином. Он не тушит, а разжигает пожары. Действительно, так случалось не раз: то, что призвано спасать людей, помогать им, делать жизнь счастливее, внезапно оборачивается против них, начинает давить, угнетать, угрожать, наконец, убивать. Нечто подобное происходит сейчас и с западной культурой, которая переходит — порой неуловимо — в контркультуру, в масскульт, в кич, в нечто такое, что с подлинной культурой ничего общего не имеет, хотя зачастую продолжает наряжаться в прежние одежды. Но ведь и пожарные из романа уверены, что смысл их профессии всегда заключается в том, чтобы по сигналу пожарной тревоги мчаться и сжигать крамольные томики вместе с домами, а то и владельцами.
Изображенное Брэдбери общество не только убивает книги и людей, так сказать, физически. Оно прежде всего убивает души... Сколько их таких, как Милдред, существ с человекообразной оболочкой, из которой, однако, вытряхнуто все человеческое. Когда остатки души, проблески совести просьШаются, Милдред, даже четко не сознавая, что она делает, пытается покончить с собой, а ее подруги, такие же несчастные жертвы масскульта, плачут, услышав несколько стихотворных строк. Но это порыв на миг — у них процесс духовного распада зашел слишком далеко. Они, по существу, мертвы.
А разве осталось что-нибудь человеческое в банде гогочущих подростков на автомашинах, которые, завидев одинокого прохожего, тут же решают: "Сшибем его!" Они развлекаются. Так, как учили их "педагоги", сжигающие книги...
Но Брэдбери не был бы прогрессивным писателем, если бы ограничился только предупреждениями и пугающими сценами. Во всех его сочинениях всегда присутствуют герои, которые выступают против. Замечательные антиконформистские слова Хуана Рамоса Хименеса: "Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек", ставшие эпиграфом к роману, можно поставить эпиграфом и ко всему творчеству американского фантаста. Не только в сердце главного героя романа "451° по Фаренгейту", но и читателя острой болью отзовется эпизод с женщиной, которая сама подожгла себя вместе с библиотекой. Недаром в романе цитируются слова заживо сожженного инквизицией еретика шестнадцатого века: "Мы зажжем сегодня в Англии такую свечу, которую, я верю, им не погасить никогда".
Поперек пишет и юная Кларисса, разбередившая душу Монтэга, девушка, которую интересует не то, как делается что-нибудь, а для чего и почему. Вот уже и потомственный пожарный Монтэг прячет за пазуху полуобгоревшие томики, как верующий — погибающие святыни. А когда Монтэг бежит из города, его встречают бродяги у костров — интеллигенты, писатели, учителя. Каждый из них выучил наизусть какое-нибудь великое творение прошлого. Они верят, что настанет время, когда все сокровища человеческой мысли, которые злые силы так тщательно старались испепелить, снова возродятся, сохраненные этой живой библиотекой. Общество, сжигающее книги, не может, не имеет морального права на существование, и автор приговаривает его к высшей мере наказания. С ревом проносятся атомные бомбардировщики, и всепожирающее пламя, еще более жестокое, чем то, которое уничтожало книги, слизывает с лица Земли сумрачный город. Огненной смертью казнит Монтэг брандмейстера Битти, циничного идеолога общества сожженных книг. Чтобы оправдать свой взгляд на будущее, писатель говорит о потенциальных угрозах, подстерегающих нас.
В романе "451° по Фаренгейту" я нашла множество мрачных, потрясающих душу картин, но удивительно: закрыла его без тяжелого осадка, наоборот, в нем есть что-то светлое, даже солнечное, напоминающее улыбку рыжего, вихрастого, веснушчатого мальчишки. Это произошло потому, что сквозь строки пробивается оптимизм автора, его вера в конечное торжество разума, в то, что все созданные человеком чудеса и диковинки будут переданы дальше — от поколения к поколению, и так без конца. В своем романе Брэдбери убеждает нас в том, что человечество сможет справиться с любыми трудностями, что оно не только выживет, но и сможет стать счастливым. И так хочется в это верить!

Тем временем:

...

Пьеро
(по-прежнему, мечтательно)

Коломбина ! Приди!

Первый мистик

Тише! Слышишь шаги!

Второй мистик

Слышу шелест и вздохи.

Третий мистик

О, кто среди нас?

Первый мистик

Кто в окне?

Второй мистик

Кто за дверью?

Третий мистик

Не видно ни зги.

Первый мистик

Посвети. Не она ли пришла в этот час?

Второй мистик поднимает свечу. Совершенно неожиданно и непонятно
откуда, появляется у стола необыкновенно красивая девушка с простым и тихим
лицом матовой белизны. Она в белом. Равнодушен взор спокойных глаз. За
плечами лежит заплетенная коса. Девушка стоит неподвижно. Восторженный
Пьеро молитвенно опускается на колени. Заметно, что слезы душат его. Все
для него - неизреченно. Мистики в ужасе откинулись на спинки стульев. У
одного беспомощно болтается нога. Другой производит странные движения
рукой. Третий выкатил глаза. Через некоторое время очнувшись, громко
шепчут:

- Прибыла!
- Как бела ее одежда!
- Пустота в глазах ее!
- Черты бледны, как мрамор!
- За плечами коса!
- Это - смерть!

Пьеро услыхал. Медленно поднявшись, он подходит к девушке, берет ее за
руку и выводит на средину сцены. Он говорит голосом звонким и радостным,
как первый удар колокола.

Пьеро

Господа! Вы ошибаетесь! Это - Коломбина! Это - моя невеста!

Общий ужас. Руки всплеснулись. Фалды сюртуков раскачиваются.
Председатель собрания торжественно подходит к Пьеро.

Председатель

Вы с ума сошли. Весь вечер мы ждали событий. Мы дождались. Она пришла
к нам - тихая избавительница. Нас посетила смерть.

Пьеро
(звонким, детским голосом)

Я не слушаю сказок...

Блок Александр Александрович
«Балаганчик»