"Весь Высоцкий",16 На Колыме авт.неизв. "Весь Высоцкий",16 Когда качаются фонарики Горбовский "Весь Высоцкий",16 Может для веселья Высоцкий?? собр...
Паровозы кругом... Корабли... И во все корабли, В поезда Вбита красная наша Звезда"...
Эти люди двигались как созвездия, каждый - по предначертанному пути, каждый, влекомый ничем не облегченной собственной тяжестью, в ..
Другие книги автора:
Акведук
Каменные арки стремительно несли его по стране огромными скачками. Воды
в нем пока не было, по его шлюзам гулял ветер. Возводили его не один год, он
начинался на Севере и тянулся на Юг.
— Скоро уже, скоро,— говорили матери своим детям,— вот достроят
Акведук и тогда на Севере, за тысячу миль, откроют шлюзы, и к нам побежит
прохладная водичка для наших посевов, цветов, в наши бани, к нашему столу.
Дети смотрели, как камень за камнем растет Акведук. Он возвышался над
землей на тридцать футов, через каждые сто ярдов были устроены водостоки в
виде химер с разинутой пастью, вода должна была политься из них тонкими
струями в домашние бассейны и резервуары.
На Севере была не одна страна, а две. Вот уже долгие годы там
раздавался звон сабель и треск щитов.
В Год Завершения Строительства Акведука эти две северные державы
выпустили друг в друга миллион стрел и вскинули миллион щитов, сияющих, как
миллион солнц. Стоял такой гул, словно где-то грохочет океанский прибой.
На исходе года Акведук был готов. На Знойном Юге люди спрашивали один
другого в нетерпении:
— Когда же будет вода? Неужели из-за войны на Севере мы тут умрем от
жажды, а наши поля засохнут?
Прискакал гонец.
— Чудовищная война,— сказал он.— Там идет дикая бойня. Больше ста
миллионов погибших.
— Во имя чего?
— У них там возникли разногласия.
— Мы только и знаем, что разногласия. Люди выстроились вдоль каменного
Акведука. По сухим желобам бежали глашатаи с желтыми вымпелами в руках и
кричали:
— Тащите кувшины и чаши, готовьте поля и плуги, открывайте бани,
несите стаканы!
Тысячемильный Акведук наполнялся, впереди по желобу шлепали босые
ступни глашатаев. Отовсюду, со всей раскаленной страны, стекались десятки
миллионов людей, шлюзы были отворены, пришедшие стояли в ожидании с ведрами,
кувшинами и кринками, воздетыми к пустым водостокам с рыльцами химер, в
которых свистел ветер.
— Идет!
Слово это летело из уст в уста тысячи миль. И вот издалека донесся
плеск, такой, какой и должен быть, когда по каменному желобу канала течет
жидкость. Сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее катила она на Юг
под лучами горячего солнца.
— Вот, уже с минуты на минуту! Слушайте! — переговаривались люди,
поднимая стаканы.
И вот из шлюзов и разверстых пастей химер хлынуло, полилось на землю, в
каменные бассейны, в стаканы, на поля. Влага напоила землю. Люди мылись в
банях. С полей и из городов доносилось пение.
— Мамочка, мамочка! — Ребенок поднял стакан к глазам и взболтнул
содержимое. Какая-то взвесь закружила в стакане, лениво, нехотя.— Это не
вода!
— Молчи! — шикнула на него мать.
— Вон она какая красная,— сказал ребенок,— и густая.
— Возьми мыло, умойся и поменьше задавай вопросов, попридержи язык,—
велела мать.— Подними заслонки и марш на поле сажать рис.
В поле отец весело переговаривался со своими сыновьями:
— Вот будет здорово, если и дальше так пойдет: силосные ямы полны, а
мы сами умыты.
— Не беспокойся. Президент посылает на Север своего представителя,
убедиться, что разногласия там будут продолжаться еще долго.
— Продлилась бы эта война еще лет пятьдесят!
Они смеялись и распевали песни.
А ночью лежали довольные и прислушивались к теплому журчанию в
Акведуке, он был наполнен до краев и походил на реку, текущую по их землям
навстречу утренней заре.
Страницы: (1)
Тем временем:
... Сейчас Петр
Евсеевич несколько волновался за паровоз, который с резкой
задыхающейся отсечкой пара, доходившей до напряженных чувств
Петра Евсеевича, взволакивал какие-то грубые грузы на подъем.
Петр Евсеевич остановился и с сочувствием помощи вообразил
мучение машины, гнетущей вперед и на гору косность осадистого
веса.
-- Лишь бы что не лопнуло на сцепках,-- прошептал Петр
Евсеевич, сжимая зубы меж зудящих десен.-- И лишь бы огню
хватило,-- ведь он там воду жжет! Пусть потерпит, теперь
недалеко осталось...
Паровоз со скрежетом бандажей пробуксовывал подъем, но не
сдавался влипающему в рельсы составу. Вдруг паровоз тревожно и
часто загудел, прося сквозного прохода: очевидно, был закрыт
семафор; машинист боялся, что, остановившись, он затем не
возьмет поезд в упор подъема.
"И что это делается, господи боже мой!"-- горестно поник
Петр Евсеевич и энергично отправился на вокзал -- рассмотреть
происшествие.
Паровоз дал три свистка, что означает остановку, а на
вокзале Петр Евсеевич застал полное спокойствие. Он сел в зале
третьего класса и начал мучиться: "Где же тут государство?--
думал Петр Евсеевич.-- Где же тут находится автоматический
порядок?"
-- Щепотко!-- крикнул дежурный агент движения составителю
поездов.-- Пропускай пятьдесят первый на восьмую. Сделай
механику и главному отметку, что нас транзитом забили. Ты
растаскал там цистерны?
-- Так точно!-- ответил Щепотко.-- Больше пока ничего не
принимайте,-- мне ставить некуда. Надо пятьдесят первый
сработать.
"Теперь все вполне понятно,-- успокоился Петр Евсеевич.--
Государство тут есть, потому что здесь забота. Только надо
населению сказать, чтоб оно тише существовало, иначе машины
лопнут от его потребностей".
С удовлетворенным огорчением Петр Евсеевич покинул
железнодорожный узел, чтобы посетить ближнюю деревню, под
названием Козьма.
В той Козьме жило двадцать четыре двора...
